В эту ночь и был зачат Давид, день рождения которого пришелся, согласно традиции, на Шавуот[6] — праздник дарования Торы на горе Синай, обычно падающий на конец мая — начало июня. Разумеется, раввинистические авторитеты видят в этом совпадении высокую символику, демонстрирующую неразрывность связи между Богом, Торой и Давидом с его потомками.
Но так как Иессей в ту «украденную» Ницевет ночь не почувствовал подмены, то, узнав о беременности жены, он и его сыновья пришли в ярость — они решили, что Ницевет забеременела от блуда, а потому по еврейским законам заслуживает смертной казни. Однако, во-первых, устроить над Ницевет публичный суд значило бы предать семейный скандал огласке, а этого ни Иессей, ни его дети не хотели. Во-вторых, Ницевет клялась, что она невиновна и забеременела от мужа. И хотя наложница подтвердила это признание, Иессей не знал, верить или нет? Кого носит во чреве жена: его ребенка или «мамзера» — незаконнорожденного выродка? Это, дескать, и определило его отношение к Давиду: он не только не любил младшего сына, но и вообще не считал его своим и с малых лет определил быть пастухом при стаде, так что Давид крайне редко появлялся в отчем доме.
Отношение Иессея к младшему сыну отчетливо видно и в сцене помазания. Самуил сообщает Иессею, что Бог избрал одного из его сыновей в качестве будущего царя, велит ему собрать всю семью, и Иессей исполняет это указание пророка, однако при этом… не включает в члены своей семьи Давида. Лишь когда Самуил говорит, что среди приведенных к нему сыновей Иессея нет избранника Божьего, и спрашивает, есть ли у того еще сыновья, тот нехотя «вспоминает» о Давиде и велит позвать его с пастбища…
Уже после церемонии помазания Давида Самуил объясняет Иессею, что Давид является его законным сыном, а все сомнения, еврей он или нет, безосновательны: запрет на приобщение к еврейству моавитян и аммонитян распространяется только на мужчин из этих народов, но не касается женщин, ибо сказано «Не может войти моавитянин и аммонитянин в общество Господне», а не «моавитянка и аммонитянка».
На этих же мидрашах явно основано и еще более «благочинное» христианское апокрифическое «Сказание о царе Давиде»[7]:
«Слово о Давиде, царе и пророке Господнем, как родился и как воцарился. Был Иессей человеком на редкость сильным и мужественным, в сердце своем предан Богу и служил Богу усердно. И с женою своей Иезавелью родил он восемь сыновей. И положили они совет между собою, чтобы отступиться им друг от друга и больше не сочетаться в плотском союзе. И Иезавель призвала слугу, которого держал Иессей в милости, по имени Авдрей, и сказала ему: «Если будешь хранить господина своего усердно, дам тебе богатые подарки, а если он потребует женщину, извести меня, не скрой этого от меня ни в коем случае». Андрей обещал: «Да будет по слову твоему».
И так держали свой обет Иессей и Иезавель 12 лет. Но в один из дней сказал Иессей рабу своему Андрею: «Найди мне женщину, ибо хочет сердце мое женщину». Ответил Андрей: «Господин, знаю я красивую женщину, но она далеко отсюда»; не был Иессей в это время в доме своем, а на селе, далеко от дома. И сказал ему: «Иди, приведи мне ее». И дал ему золото. Он же пошел к Иезавели, госпоже своей, и поведал ей все. Она же пришла ночью, и совокупился с ней Иессей, не узнав жены своей.
И тогда зачала она младенца, и родила, и дала имя ему Давид, по-еврейски — «украден». И не узнал Иессей об этом, и втайне воспитала его. Когда минуло Давиду шесть лет, отвела его к овцам и передала овечьим пастухам. А кто он родом, не ведал никто. И вырос он кротким и смиренным, и разумом своим постиг игру на всяких инструментах — на тимпанах, на органах, и научился всем песням. И когда принимался он играть, овцы и волы и все животные скакали.
И послал Господь пророка своего, чтобы возлил елей на главу Давида в знак того, что воцарится род Авраама. Пророк Дафан пришел в дом Иессея и сказал ему: «Приведи сыновей своих, и я отмечу их печатью». Иессей привел восемь сыновей своих. Пророк Дафан сказал: «Нет здесь сына твоего, которого требует Господь». Иессей взмолился: «Господин, нет у меня других детей, только эти». Пророк стоял на своем, Иессей был в отчаянии. Жена же его, Иезавель, придя, открыла мужу своему Иессею правду и сказала: «Он сын наш, но не смела поведать тебе, боясь, что ты примешь слова мои за обман». И приказал Иессей привести Давида. Когда увидел пророк Давида, возликовал. И вылил елей на главу его, и дал ему печать. И сказал ему: «Благословиттебя Господь, и благословенно будет имя твое, и не погибнешь вовеки. Племя твое воздвигнет престол херувимам, а дочь твоя будет выше херувимов». Иессей же удивился, услышав, и сказал: «Откуда он возьмет это величие? Он научен только пасти овец». С тем и удалился пророк…»[8]
* * *
Здесь неминуемо возникает вопрос о том, насколько правдивы эти легенды о происхождении царя Давида и кому и для чего их вообще потребовалось сочинять — ведь куда выгоднее было бы придумать более благообразную историю о рождении родоначальника царской династии…
У исследователей Библии почти нет сомнения, что Книга Руфи, представляющая собой гениальную художественную новеллу, была написана в V веке до н. э., в период возвращения евреев на родину из вавилонского пленения. Лидеры еврейского народа того времени Ездра (Эзра) и Неемия (Нехемия), опасаясь ассимиляции своих соплеменников с окружающими народами, начали бескомпромиссную борьбу со смешанными браками и велели еврейским мужчинам развестись и изгнать жен нееврейского происхождения. И Книга Руфи стала своеобразным художественным ответом неизвестного гениального еврейского прозаика-оппозиционера на этот указ Ездры.
«Эта на первый взгляд непритязательная история в действительности содержала большой полемический заряд, — писал М. И. Рижский. — Какова главная идея, вдохновившая автора Книги Руфь?
Автор, подчеркивая иноземное происхождение своей героини, явно стремился показать, что иноземные женщины не обязательно представляли собой опасность и проклятие для израильской семьи; что среди иноплеменниц есть такие, которые не только признают Яхве своим богом и Израиль своим народом, но и поступают столь благочестиво и благородно, что заслуживают признания родственников-израильтян, одобрения всего народа и благословения самого Яхве. Ведь Яхве предопределил, чтобы именно иноземка Руфь стала праматерью царя Давида, от которого произойдет и сам будущий мессия»[9].
Однако наряду с этой версией имеет право на существование и другая, согласно которой и Книга Руфи, и легенда о зачатии Давида родились как ответ на попытки поставить под сомнение само право Давида и его потомков на царский трон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
