Кайл был не в состоянии определить, помог ему валиум или нет.
Когда на дисплее радиоприемника выплыли цифры «21.58», он отключил двигатель и вышел из машины. По тонкому слою снега, покрывавшему асфальт, протянулась цепочка следов. Неужели это последние мгновения свободы? Сколько раз он читал о том, как человек спокойно заходил в полицейский участок, чтобы ответить на пару безобидных вопросов, а четверть часа спустя его выводили оттуда в наручниках, доставляли в камеру, а потом этапировали на край света в машине с зарешеченными окнами. У него же пока оставался шанс бежать, бежать без оглядки.
Створки стеклянной двери за спиной Кайла сомкнулись, и, замерев на мгновение в пустом вестибюле, он услышал леденящий душу лязг стального засова. Разум бился в клетке галлюцинаций – слуховых, зрительных, даже обонятельных. Может, фармакологическое действие валиума сменилось на противоположное и вместо вожделенного покоя насылает на него сейчас страшный нервный зуд? Проходя мимо стола администратора, Кайл кивнул сонному портье, но тот не поднял головы. В грязной кабине лифта, который медленно полз на второй этаж, он никак не мог заглушить внутренний голос, издевательски вопрошавший: «Какой идиот по собственной воле войдет в набитый копами гостиничный номер, чтобы выслушать обвинения в том, чего никогда не было? Что толкает тебя туда?»
Видеозапись.
Кайл в глаза ее не видел. Более того, он не знал никого, кому бы это удалось. В тайном мирке «Беты» циркулировали слухи, категорические отрицания, угрозы – что угодно, кроме разговоров о возможной видеосъемке постельных забав с Илейн Как-Ее-Там. Но реальность оказалась более суровой: запись эта существует, хуже – она в распоряжении питсбургской полиции и ФБР. И суровая реальность требовала от Кайла срочно перебросить через пропасть, в которую он мог упасть, какой-то мостик, хотя бы из соломинок.
Стоп, стоп. Он не совершил ничего дурного. Он не прикасался к девчонке, во всяком случае той ночью.
К ней вообще никто не прикасался. Так по крайней мере утверждалось в скрепленной клятвой и проверенной на деле коллективной версии студенческого братства. Однако что произойдет, если видеозапись докажет обратное? Узнать это, к сожалению, он сможет лишь после просмотра съемки.
Когда Кайл ступил в коридор второго этажа, в ноздри ему ударила резкая вонь свежей краски. Остановившись напротив двери номера 222, он взглянул на часы: ничто не заставит его войти хотя бы на минуту раньше. После его троекратного стука за дверью послышались неясные голоса, затем звякнула цепочка, и дверь распахнулась. На пороге стоял специальный агент ФБР Нельсон Эдвард Джинард.
– Я счастлив, что ты решил заглянуть.
Кайл шагнул в номер, оставив позади свой прежний, привычный мир. Разверзшийся перед ним мир новый пугал жуткой неопределенностью.
Сейчас на Джинарде не было не только плаща, но и пиджака. Правое его плечо в белой рубашке перехватывал ремешок кобуры, а из-под левого выглядывала толстая черная рукоять. Плант и двое других агентов тоже были без пиджаков, что позволило Кайлу убедиться в основательности имеющегося у них арсенала. Оружие оказалось стандартными для ФБР «береттами» калибра 9 миллиметров с двумя запасными обоймами для каждого ствола. Когда у людей такие аргументы, спор неуместен. На ухмыляющихся лицах федов читалось: «Мы бы рады пристрелить тебя, сынок, но пока…»
– Ты правильно сделал, – сказал Плант, приветственно кивнув.
«Я свалял изрядного дурака, придя сюда», – подумал Кайл.
Номер 222 «Холидей инн» представлял собой подобие полевого штаба: огромных размеров кровать сдвинута в угол, шторы на окнах плотно задернуты, в центре комнаты два складных стола с доказательствами напряженной работы – папками, толстыми конвертами и записными книжками. Мягко отсвечивали дисплеи трех раскрытых ноутбуков, на экране ближайшего к двери Кайл увидел себя. Снимок был взят скорее всего из архива средней школы в Йорке, которую он окончил в 2001 году. Над столами на голой стене висели крупные фотографии трех его собратьев по «Бете». И с фотографии возле самого окна на Кайла смотрела Илейн Кенан.
Сквозь дверь в противоположной стене была видна соседняя комната. Через мгновение оттуда появился номер пятый – с такой же наплечной сбруей и такой же «береттой». Вошедший с интересом уставился на Кайла. «Пять агентов? Две комнаты, тонна бумаги, внушительная огневая поддержка – и все это ради того, чтобы загнать в угол одного меня?» От осознания несокрушимой мощи федерального ведомства у Кайла едва не помутился рассудок.
– Не будешь против, если я попрошу тебя выложить все из карманов? – с безукоризненной вежливостью спросил Джинард, взяв со стола небольшую картонную коробку.
– Но зачем?
– Будь так любезен.
– Боитесь, что я вооружен? Думаете, брошусь на вас с ножом?
По достоинству оценив комизм ситуации, номер пятый добродушно расхохотался. Кайл вытащил из кармана кольцо с ключами, позвякал ими перед носом Джинарда и вновь опустил в карман.
– А пощупать себя ты позволишь? – нараспев протянул Плант, делая шаг вперед.
– К вашим услугам, – бросил Кайл, поднимая руки. – Никто из студентов Йельского университета без оружия не ходит.
Почти не касаясь одежды, Плант ловко пробежал пальцами по его телу. Процедура отняла не более трех секунд. Затем агент скрылся в соседней комнате.
– Детектив Райт ждет в номере напротив, – известил Кайла Джинард.
Значит, еще одна комната. Если одна.
Вместе с агентом Кайл вышел в коридор, легонько постучал в дверь номера 225. Когда она раскрылась, Джинард остался в коридоре.
Бенни Райт оружием пренебрег – по-видимому, только на время встречи. Обменявшись с Макэвоем кратким рукопожатием, он сквозь зубы представился:
– Детектив Райт, питсбургский департамент полиции.
«Как это лестно, – подумал Кайл. – Что я здесь делаю?»
Бенни Райт оказался мужчиной хорошо за сорок, невысокого роста, сухощавым и почти лысым: несколько коротких прядей его черных волос были аккуратно зачесаны за уши. Глаза детектива, тоже черные, прятались за чуть приспущенными на переносицу очками в узкой металлической оправе. Притворив дверь номера, он сделал приглашающий жест рукой:
– Устраивайтесь.
– Что у вас на уме? – не сходя с места спросил Кайл.
Райт прошагал мимо кровати к складывающемуся столику, такому же, как в номере напротив, но с двумя дешевыми алюминиевыми стульями по бокам.
– А давайте-ка просто поговорим, Кайл.
Голос его прозвучал на удивление дружелюбно, а еще Макэвой расслышал в нем легкий акцент. Английский явно не был родным языком Райта, однако определить принадлежность акцента Кайл не сумел. Но выговор был необычным. Это показалось Кайлу странным: речь человека, который называет себя Бенни Райтом из Питсбурга, вроде бы не должна отдавать иностранщиной.
В углу комнаты стояла небольшая видеокамера на штативе. Два тонких кабеля тянулись от нее на стол, к ноутбуку с двенадцатидюймовым дисплеем.
– Садитесь, прошу вас. – Райт указал вошедшему на стул, а сам занял второй.
– Я бы хотел, чтобы вся наша беседа была записана, – решительно сказал Кайл.
Детектив обернулся к камере, пожал плечами:
– Ничего не имею против.
Макэвой подошел к стулу, с независимым видом опустился на жесткое сиденье. Райт между тем закатал рукава белой рубашки, узел галстука он успел ослабить раньше.
Справа от себя Кайл видел пустой экран ноутбука, слева – толстую закрытую папку. В центре стола лежал блокнот, на нем – шариковая ручка.
– Включите камеру, – потребовал Макэвой.
Бенни Райт ткнул пальцем в клавиатуру, и на дисплее возникло лицо Кайла. Глядя в собственные глаза, молодой юрист не видел в них ничего, кроме страха.
Детектив принялся листать папку, выкладывая на стол какие-то бумаги. Со стороны это выглядело так, будто Кайл Макэвой обратился к нему с просьбой о выдаче студенческой кредитной карты. Когда необходимые бумаги были найдены, Райт сложил их в стопку и произнес:
