– И это тебе подходит?
– Трудно сказать. Деньги там платят огромные, работа – адская. Но в высшей лиге везде так. Скорее всего туда я в конце концов и попаду.
– В каком отделе ты работал летом прошлого года?
– Во многих, но большую часть времени провел в секции судебных разбирательств.
– Нравится иметь дело с тяжбами?
– В общем-то не очень. Могу я узнать, какое отношение все эти вопросы имеют к событиям в Питсбурге?
Райт убрал локти со стола, вытянул ноги и положил блокнот себе на левое бедро. Покусывая кончик шариковой ручки, он разглядывал Кайла, как психоаналитик изучает пациента.
– А теперь давай поговорим о студенческом братстве Дьюкесны.
– Если хотите.
– В твоей группе насчитывалось около десятка его членов, так?
– Девять.
– Ты поддерживаешь с ними контакт?
– Некоторый.
– В обвинительном заключении упомянуты ты и трое твоих однокурсников. Меня интересуют прежде всего они. Где сейчас Алан Строк?
Заключение. В одном из этих проклятых конвертов, не далее чем в трех футах от Кайла, лежит обвинительное заключение. Но каким образом туда могло попасть его имя? Он пальцем не прикоснулся к девчонке. Он не был свидетелем изнасилования и вообще не видел, чтобы при нем кто-то занимался с Илейн любовью.
Макэвой смутно припоминал, что происходило в комнате, – ближе к ночи он просто-напросто вырубился. Разве мог он стать соучастником, если пребывал где-то между небом и землей? Именно такой линии защиты необходимо будет придерживаться на суде, она должна оправдать себя. Но одна только мысль о публичном разбирательстве приводила Кайла в ужас. Ведь сколько времени пройдет от ареста до начала суда, сколько его фотографий успеют опубликовать в прессе! Он прикрыл глаза и вновь принялся массировать виски, думая о телефонных звонках – отцу, а потом и матери. За ними последуют и другие – директорам по персоналу тех фирм, что предлагали ему работу, а затем надо связаться с сестрами. Разумеется, он будет убеждать суд в своей невиновности, но, вне зависимости от исхода процесса, его имя будет запятнано.
Макэвой никак не мог понять, какую сделку Райт намерен ему навязать. Если обвинительный акт и в самом деле существует, то этот документ невозможно оставить под сукном.
– Алан Строк, – негромко напомнил Бенни.
– Студент медицинской школы в Огайо.
– Давно в последний раз общались?
– По электронной почте пару дней назад.
– А что Джой Бернардо?
– Он все еще в Питсбурге, работает в брокерской компании.
– Контактируешь с ним?
– Перезваниваемся, последний раз – пять дней назад.
– Об Илейн Кенан речь заходила?
– Нет.
– Ни с Аланом, ни с Джоем?
– Нет.
– Пытаетесь вычеркнуть ее из памяти?
– Да.
– Так вот, она вернулась.
– Выходит, так.
Бенни поерзал на стуле, скрестил ноги, потянулся и вновь принял самую, по-видимому, удобную для него позу: уперся локтями в стол.
– Илейн покинула Дьюкесну, едва дождавшись окончания занятий на первом курсе, – начал он тихим, проникновенным голосом, будто намереваясь поведать долгую-долгую историю. – Она была чрезвычайно взвинчена. Итоговые оценки хуже некуда. Сейчас она утверждает, что изнасилование вызвало серьезный нервный срыв. Около года Илейн прожила в Эри, на берегу озера, у родителей, а потом покатилась по наклонной: транквилизаторы, спиртное, травка. Она обращалась за помощью к грамотным терапевтам, но врачи ей помогли мало. Ты что-нибудь слышал об этом?
– Нет. После того как она покинула университет, никто не вспоминал ее.
– Ладно. Как бы там ни было, в Скрэнтоне у Илейн есть старшая сестра, она-то и помогла бедной девочке – оплатила курс реабилитации. Чуть позже она же отыскала толкового специалиста по психическим расстройствам, и тот совершил чудо. Сейчас Илейн чувствует себя превосходно, забыла о спиртном и наркотиках, у нее заметно улучшилась память. И теперь она наняла адвоката и жаждет восстановить справедливость.
– По-моему, вы настроены довольно скептично.
– Я коп, Кайл. Привык быть скептиком во всем, но в данный момент занимаюсь делом молодой женщины, которая находится в ясном уме, сознании и твердой памяти и которая утверждает, что ее изнасиловали. Помимо этого, у меня есть видеозапись – неоспоримое вещественное доказательство. Ну и еще есть адвокат, готовый ради своего клиента пойти на все.
– Но это же неприкрытое вымогательство, разве нет? Весь шум поднят только из-за денег.
– Что ты имеешь в виду, Кайл?
– Четвертым ответчиком является Бакстер Тейт, а его имя все расставляет по своим местам. Тейты – сказочно богатое семейство. В Питсбурге это хорошо известно. Бакстер и родился-то на мешке с деньгами. Сколько же она хочет?
– Не забывай: вопросы задаю я. Вступал ли ты в половую связь…
– Да, я трахался с Илейн, как и почти вся моя группа. Она была настоящей нимфоманкой, торчала в «Бете» чаще, чем члены братства. Она могла перепить любого из нас и никогда не расставалась с сумочкой, набитой таблетками. Проблемы начались у Илейн задолго до того, как она впервые появилась в Дьюкесне. Поверьте мне, она вовсе не захочет обращаться в суд.
– Сколько раз ты укладывал ее в постель?
– Только однажды, примерно за месяц до предполагаемого изнасилования.
– Известно ли тебе, что Бакстер Тейт вступал в половой контакт с Илейн Кенан той ночью, когда вы все напились?
Кайл задумался, шумно выдохнул и сказал:
– Нет. Я тогда вырубился.
– А потом Бакстер рассказывал о своей победе?
– Во всяком случае, не мне.
В блокноте Райт поставил точку в конце длинного предложения. Нервы Макэвоя были так напряжены, что он почти слышал бесшумную работу видеокамеры. Взглянув на нее, Кайл увидел лишь красный огонек индикатора.
– Где сейчас может быть Бакстер? – после долгой паузы спросил Бенни.
– Думаю, в Лос-Анджелесе. Он с большим трудом окончил университет и решил попытать счастья в Голливуде. Возомнил себя кинозвездой. Думаю, у него не все в порядке с психикой.
– Как это понимать?
– Его состоятельная родня – люди еще менее нормальные, чем большинство представителей богатых семейств. Бакстер – завсегдатай шумных сборищ. Обильная выпивка, порошок и бабы приводят его в исступленный восторг. И никаких признаков взросления. Цель жизни для него – стать великим актером и утонуть в бассейне с виски. Как я помню, он всегда говорил, что мечтает умереть молодым, подобно Джеймсу Дину.[2]
– Он уже успел сняться в каком-нибудь фильме?
– Нет. Слишком извилист его путь.
Непонятно почему, но Райту вдруг наскучило задавать вопросы, он даже захлопнул блокнот. Взгляд детектива стал рассеянным. Сунув часть бумаг в папку, Бенни постучал по центру стола указательным пальцем.
– Мы добились некоторого прогресса, Кайл. Спасибо. Мяч в центре поля. Хочешь посмотреть видео?
Глава 4
Впервые за все время беседы Райт поднялся, широко раскинул руки и шагнул в угол, где стояла небольшая коробка. На белом картоне черным фломастером было аккуратно выведено: «In re: Кайл Макэвой et al».[3] Детектив вытащил из коробки конверт и движением, напоминавшим жест палача, который включает рубильник, извлек из него диск, вставил в дисковод ноутбука, нажал пару клавиш, затем вновь опустился на стул. Кайл едва дышал.
Под тихое кликанье дисковода Бенни заговорил:
– Съемка велась смартфоном «Нокиа-6000» выпуска 2003 года, с картой памяти в один гигабайт, которой хватает на триста минут сжатого видео, качество изображения – пятнадцать мегапикселей, управляется голосом. Для того времени – настоящий шедевр. Это и в самом деле очень неплохой сотовый.
– И принадлежит он…
Райт скорчил гримасу:
– Извини, Кайл.
По неизвестной причине он решил, что жертве будет полезно взглянуть на сам телефон этой модели. Нажатая клавиша вывела на дисплей четкую картинку «Нокии».
