Луане, я не желаю больше видеть Вас в моем графстве! Ни-ког-да!
Закон гостеприимства
Лионза сидела в юрте на месте почетного гостя. Раксен занимал свое почетное место у неё на плечах, в качестве плаща. Хозяин юрты, старый эльф-кочевник, курносый, морщинистый, с блестящей лысиной, среди растрепанной копны седых волос, угощал её местным пойлом. Лионза боялась представить из чего оно сделано. Капитул любил посылать её далеко и надолго. Потому она много путешествовала. Ей доводилось пробовать и перебродившее кобылье молоко, и напиток из грифоновой мочи. На вкус пойло местных эльфов было чем-то средним. Но неплохо давало в голову, а это главное.
— Я не понимаю… — меж тем говорил ей старик, — кто ты. Никогда не встречал подобного создания.
Причем речь шла не о красной коже Лионзы. Местные эльфы сталкивались время от времени с караванами, идущими на запад за шелком и пряностями. И среди караванщиков были существа с кожей всех оттенков, представители всех возможных рас. Для местных было нормой, что все чужаки выглядели чудно и разнообразно. И Лионза на фоне этого всего особенно не выделялась. Хозяина юрты волновал гораздо более животрепещущий вопрос, как к ней относиться. Как к мужчине или как к женщине.
— А в чем разница? — спросила Лионза, отхлебнув браги.
— Если ты слабый мужчина, тебя надо захватить в слуги. Если сильный мужчина, принять как почетного гостя. Если некрасивая женщина — сделать служанкой. Если красивая — сделать женой. Но месяц подождать, вдруг ты принадлежишь соседям, нехорошо получится.
— Но ты уже принимаешь меня, как почетного гостя.
— Это потому, что ты волшебница и ехала на большой кошке. А потом превратила её в шкуру. Тебе подвластна магия, а значит ты сильная, как мужчина.
Лионза усмехнулась. В цивилизованных королевствах Лионза предпочитала лошадь, поскольку местные пугались огромного леопарда и ещё больше укреплялись в мнении, что она ведьма или демоница. В диких землях Раксен был наоборот полезен, поскольку нагонял страха на аборигенов. А уж если они видели, как он превращается в шкуру и обратно, это гарантировало безопасность проезда и целый ворох невероятных легенд.
— Разве женщины не могут быть сильными?
— У каждого мужчины копье, потому он и мужчина. Как же ты без копья будешь воевать?
Лионза рассмеялась. Она понимала, что у местных специфическое восприятие мира, и ничего с этим не поделаешь. Юрта делится на две части тяжелым пологом, одна половина для мужчин, вторая для женщин. Такая же перегородка в голове у каждого из местных эльфов. Она уже выпила прилично их вонючего нектара, перед глазами немного плыло. Она икнула и подумала, что неплохо попробовать эту перегородку сломать.
— Почему же, у меня есть копьё, уважаемый! — ответила она, — вот, смотри!
Она приподняла юбку и на глазах пораженного кочевника заставила свое копье вырасти и подняться во всю мощь.
— О! Да, ты все-таки мужчина! — сказал он качая головой и цокая языком.
— А ты ниже глянь!
— О! Ниже ты женщина…
— И что на это скажешь?
Старик задумался.
— Ты ставишь меня в трудное положение! — сказал наконец он.
— Почему?
— По закону гостеприимства я должен тебе предложить свою дочь, если ты сильный мужчина. Или выдать замуж за своего сына, если ты красивая женщина. Я не знаю, как мне поступить.
— А у тебя есть и сын, и дочь?
— О, у меня много детей. Сейчас они все разъехались в другие стойбища. Остались двое младших, как раз сын и дочь.
— Так предложи мне обоих, раз так!
Старик почесал блестящую в с свете лампады лысину.
— Хорошо, — сказал он и вышел, оставив Лионзу в некотором удивлении. Она просто шутила, а он все принял за чистую монету. Хотя, голод давал о себе знать. Она не трахалась уже больше двух недель. Для суккуба это особенно мучительно. Без секса он может протянуть максимум месяц, а потом начнет сходить с ума, как вампир без крови. Причем, самоудовлетворение тут не поможет. Суккубам нужна чужая энергия, что выделяется в процессе. Настоящие суккубы обычно выпивают своего партнера до самого конца, но Лионза никогда этого не понимала. Она брала ровно столько, сколько ей нужно, зачем лишать кого-то жизни?
Судя по тому, как его долго не было, старик ходил в соседнюю юрту. По закону гостеприимства гостя оставляли спать в самом лучшем жилище. Хозяева же по возможности уходили в соседнее. Послышались тихие шаги двух пар ног в войлочных сапогах. Полог отворился и вошли двое молодых эльфов, юноша и девушка. Оба небольшого роста, широкоплечие, почти на одно лицо, с огромными кошачьими глазами, большими острыми ушами, в почти одинаковых халатах-дээлях. Только у юноши дээль был жёлтый, у девушки красный. Вот и вся разница. Как же они не похожи на своих восточных собратьев. Те давно перемешались с людьми, стали высокими и стройными. Но Лионзе нравились эти коренастые создания, в них было что-то первобытное и неиспорченное. Хотя, сложно рассуждать о неиспорченности, вспоминая о том, как отец просто отдал их ей на развлечение. И это тут, видимо, в порядке вещей.
Они стояли, не понимая что, она от них хочет. Они не владели каргоном, языком караванщиков, на котором Лионза говорила с их отцом. Но это ничего, суккубу достаточно сблизиться с другим существом, настроиться на его волну. И тогда она
