любимые сыночки! Костьми лягу, но сделаю всё, чтобы мы были вместе и никогда не разлучались, и чтобы у нас всё было замечательно!
«Стук! Стук! Стук!» — в двери.
Чёрт! Они рано! Мечусь по комнате, как в одно место ужаленная, и не знаю, что мне делать.
— Дети, быстрее! — подгоняю их к окну. Мэтти, как самый главный мужчина в нашей семье, держит брата за руку, который испуганно прижимает к груди маленького плюшевого мишку, подаренного ему на третий день рождения. Саму ужасно трясёт от страха и адреналина. Никогда не убегала от своей участи. Но сейчас на кону жизнь моих детей. А я должна сделать всё, что в моих силах, чтобы спасти их от любой напасти. Так что…
— Энни! Энни, это я! — кричит Лизи и снова начинает поколачивать дверь.
— Боже, Лиз! — открываю подруге, облегченно выдыхая и обнимая её, чуть не плача от радости.
— Я так боялась, что ты наделаешь глупостей, и я не успею тебя остановить от них! — говорит она, глядя мне за спину, где испуганные дети стоят одетые с рюкзаками за плечами, собираясь перелезть через открытое окно к пожарной лестнице. — Так, ребятня, вы уже готовы? Отлично! Быстро за мной! — заговорщицки шепчет она им, хлопая в ладоши, подгоняя мальчишек.
— Лиз, что ты… — не успеваю я договорить.
— Я как знала! Хорошо, что не опоздала на твой переезд! Быстро бери свои вещи, и бегом за мной! — говорит она. Хватаю детей и свой рюкзак, веду мальчишек к выходу в коридор и захлопываю двери.
— Почему не отвечала на звонки? Я беспокоилась! Может ответишь, как всё прошло и куда мы? — шепчу ей, когда мы забегаем к ней в комнату.
— Слишком много вопросов и мало времени! Я продала свой голограф. Не переживай, мне всё равно выдадут новый, а лишние кредиты мне сейчас нужны, — улыбается она мне.
— Лизи, что случилось? — говорю тихим голосом, помогая запихивать её труселя в её чёрный огромный походный рюкзак, в который можно залезть самой, пока она достаёт свои свитера, кофты и штаны из встроенного шкафа.
— Поздравь меня, меня взяли на «Созвездие»! — во весь рот улыбается она мне, разглядывая какие-то яркие лосины, видно позабыв о том, что они у неё вообще когда-то были.
— А-а-а… — верезжу я, смеясь и обнимая Лизи.
— Не ори, а то нас засекут раньше времени! — говорит она, продолжая собирать вещи, как ни в чем не бывало.
— Я так рада за тебя! Лиз, боюсь, что они найдут нас здесь, когда поймут, что в моей квартире никого нет. Мне не спрятаться! Мне нужно успеть как можно быстрее скрыться отсюда, — говорю ей.
— Конечно, найдут! — недоумевает она, запихивая носки в боковой отдел рюкзака. — Этот старый пердун Санта с полицией первым делом будут искать вас у меня, когда обнаружат, что у себя в квартире вас нет, — повторяется она.
— И? — не понимаю я, хлопая глазами.
— Послушай, меня взяли на станцию и разрешили взять свою семью. А так как вы уже давно присосались ко мне, и являетесь неотъемлемой частью меня, куда ж я без вас? — улыбается она мне. — Ты — моя сестра, а эти две занозы в заднице — мои племянники. Так что быстро помоги мне собраться, и валим! И где твой голограф, кстати? — спрашивает она у меня. Я протягиваю ей его, достав из кармана своего старенького плаща, а подруга кидает его на пол, стукая по нему каблуками своих ботинок, разбивая вдребезги.
— Что ты делаешь? — недоумеваю я, потянувшись к мелким кусочкам на полу, что остались от расчленения единственной дорогой вещи, которую я позволила себе купить несколько лет назад.
— Ш-ш-ш, тихо ты! Не шуми! Это чтобы вас не нашли. Тебе на станции выдадут даже лучше! Просто, у нас есть одна небольшая загвоздка, — говорит Лизи, а я лупаю глазами, глядя на неё.
— Какая? — улыбаюсь уже шире, чем она, ничего не понимая. Всё происходящее плохо укладывается в моей голове, больше напоминая сон, нежели реальность.
— Мне пришлось переделать свидетельства на детей, где указано, что ты их мать, — поясняет она мне.
— Что? Ты сделала что? Ты подделала документы? Это же уголовная статья, Лиз! Тебе ли этого не знать?! — недоумеваю я.
— Вот именно! Прекрасно знаю! Именно поэтому об этом больше никто не должен знать, иначе меня выпрут с позором из «Созвездия» и посадят надолго несмотря на то, что я адвокат. Просто по-другому тебе и детям не разрешили бы даже подняться на борт. Официально они не твои! Ты даже не их опекун из-за нашей бюрократии! Меньше слов — больше дела, Энн! Нам нужно успеть до двенадцати в космопорт, а туда пилить часа четыре, — говорит она, надевая рюкзак на плечи. — А ещё нужно пройти регистрацию. Наш шаттл отходит ровно в полночь, — подходит к окну, открывая его и вылезая на пожарную лестницу. — Такси нас уже ждёт, — спускается вниз, придерживая Мэтти, а за ним следом спускаюсь и я с Илаем на руках, и своим тяжеленным рюкзаком за плечами. — И каюта на звездолёте у нас будет только двухкомнатная по две кровати в каждой, но зато со своим санузлом и душевой. БОльшие удобства я пока выбить не смогла, но нам и так выдали семейный блок, так что придётся радоваться тому, что есть, — с гордостью говорит она, когда мы, наконец, садимся в жёлтую машину с чёрными шашками на боковых дверях, которая ждала нас за углом ставшего вмиг ненавистного дома.
Как же я была счастлива, не передать словами! С моих плеч спал будто огромный каменный груз, и я смогла вздохнуть полной грудью. Такого облегчения я не чувствовала уже очень давно. Илай и Мэтт заснули в дороге, улегшись на моих коленях с обеих сторон, пока Лиз с придыханием рассказывала, что нас ждёт там, сидя на переднем сидении возле водителя.
— Кстати, я сначала сказала, что не смогу полететь без моего младшего помощника, представив им тебя, назвав полным именем, поэтому, если что, ты тоже юрист только по экономическим вопросам, — сообщила мне Лиз.
— Зачем? Зачем ты им соврала? И где мне взять диплом юриста? — не понимаю я, выпучив от страха свои голубые глаза. — Из меня юрист, как из тебя, блин, мужик! — показываю пальцем на лысую голову водителя такси.
— Затем, что я искала лазейки, чтобы вы полетели со мной! — прошептала она мне, косясь на мужчину, которому, казалось, вообще было всё равно, о чем мы тут шепчемся. — Это было первостепенной моей задачей! Я не подумала сначала, что мне разрешат взять с собой
