багажника сумку, забрасывает назад и возвращается в салон.
Его слегка потряхивает. Выкручивает печку на максимум и выдыхает.
– Люблю душ, но не такой бодрящий. И не в таких количествах.
Растирает руки.
– Все? Мы можем трогаться? Или трусы у тебя в другой сумке?
– Мои трусы не твоя забота. Могу и без них, – довольно скалюсь, пока с наслаждением смотрю, как напрягается все большое тело Миши.
В полной тишине доезжаем до какого-то деревянного дома.
С виду вполне себе прилично выглядит. Только в округе нет других строений. Значит, и людей тут тоже нет.
– А мы что тут, одни будем?
Кручу головой в надежде обнаружить хоть какую-нибудь машину, помимо Потаповского пикапа.
Но чудо одно уже произошло. Хотя бывший муж на горизонте – так себе чудо. Видимо, судьба решила, что лимит исчерпан и грести теперь мне самой.
– А тебе нужна компания?
– Уверена, что есть много других людей, общество которых будет куда приятнее…
– Моего? Не старайся, я не настолько джентльмен, чтобы сейчас благородно предоставить тебе дом и остаться в машине. Да и лесников-джентльменов не бывает.
Ну, лесник – это, скорее, сарказм. Потапов занимается заготовками пиломатериалов.
– Действительно. Хотя, знаешь, никогда не поздно стать джентльменом.
– Пожалуй, откажусь и побуду неотесанным мужланом ещё немного, чтобы тебя побесить.
Не рискую говорить ему, что для этого можно просто стоять рядом и меня одно это уже выведет из себя.
– Ну что, дорогая бывшая женушка, добро пожаловать в берлогу.
И сказано это таким тоном, что мне становится не по себе. Мало ли… вдруг он и правда сильно изменился.
– Пожалуй, я останусь в машине.
Карий взгляд впивается, рассыпаясь миллионом иголочек на моем лице.
– Ты издеваешься?
Мотаю головой.
– Катена, не будь упертой идиоткой, которая из-за каких-то там принципов готова мерзнуть тут.
Кладу руку на живот и понимаю, что сидеть тут — плохой вариант для нас.
Глава 3
С ускорившимся пульсом выхожу на улицу. Небо решает немного отдохнуть от ливня.
Потапов достает из машины две сумки, одна из которых моя.
– Я вот понять не могу, как ты попала на ту дорогу? И что бы ты делала, если бы я не проезжал?
Бывший прерывает молчание, проходя мимо. Одергиваю кофту, радуясь, как ребенок, что сегодня на мне широченная толстовка, которая надежно закрывает мою тайну.
– Да уж разобралась бы, не переживай. Жила же как-то четыре месяца.
Потапов лезет в задний карман, достает ключи от домика и скрывается во тьме.
Щелкает выключателем, и как по команде на меня обрушивается очередной поток воды.
Взвизгиваю, ускоряясь. Влетаю в дом, выдыхаю.
До меня долетает громкий смешок.
– Так вот как тебя надо ускорять, если ты долго соображаешь: вылить на голову ведро воды.
Поднимаю руку и показываю широченной спине фигуру из трех пальцев.
– Я все вижу, – замечаю отражение в зеркале, в которое сейчас смотрит бывший. Стараюсь не покраснеть, но проваливаюсь в этой попытке.
– Да я и не скрываю своего отношения к тебе, Потапов.
Очередной взрыв его хриплого смеха.
– Так что ты там, дни считала? «Четыре месяца же как-то жила без тебя», – передразнивает меня, и у него почти получается меня скопировать.
– Конечно считала. Красным отмечала. Каждый день как праздник.
Раздраженный рев как живительный бальзам на рану. Не сдерживаюсь и улыбаюсь во все зубы.
– Язва.
– Твоего желудка?
Миша разворачивается на пятках и окидывает меня с ног до головы горящим взглядом.
– Ты когда такие зубы отрастила, Катен.
– Для тебя я Катя.
Потапов скрипит зубами, пронзая меня ревнивым взглядом.
– А для кого Катена?
– Не твоего умишка дело. Мы в разводе. Забыл? Никто друг другу. Так что такие вопросы задавай другим.
Меня начинает потряхивать от напряжения. Или от холода. Не сразу соображаю, что дело в мокрой одежде.
– Стаскивай свою мокрую тряпку. Срослась с ней, что ли? – настроение бывшего меняется.
Злющий. Напряженный. Как зверь перед жертвой. В любой момент гляди и кинется. Сожрет…
Он без стеснения избавляется от промокшей безрукавки и футболки.
Зажмуриваюсь. Потапов громко цокает.
– Ты прям как будто чего-то не видела. Глазки жмуришь.
Да вот в том и проблема, что видела. Видела и помню все прекрасно.
Только вот он за время нашего расставания стал намного мощнее, и его габариты заставляют внутри что-то звенеть от напряжения.
Как будто скучала.
Трясу влажными волосами и выдыхаю.
Заставляю себя открыть глаза, чтобы не казаться бывшему трусливой овечкой. Миша уже в новой футболке с интересом смотрит на замершую меня.
Стискиваю полы расстёгнутой толстовки, нервно кусая губу.
Потапов проходит в другой угол огромной комнаты и что-то включает. Из приборов, развешанных на стенах, на меня веет теплом.
– Мне повторить? Снимай шмотки, заболеешь. Меня заразишь.
– Как всегда, переживаешь за свою шкурку.
Мне нужно как-то перевести тему. Отвлечь его от моих мокрых вещей.
– Снимай, сказал, – гаркает он, у меня аж ноги подгибаются.
– Не указывай мне, что делать! Я сама разберусь, – не хочу, чтобы Потапов увидел меня в одной футболке.
Это станет катастрофой.
– Не выпендривайся, Катена. Ты ж никогда не была глупой.
– Отстань, а? Повторяю, для тебя я Катя. Никакой Катены больше нет, – бесит меня жутко его приказной тон.
Окидываю домик взглядом, и внутри все опускается.
– А тут что, одна
