склочной.
Холила и лелеяла его. Долелеялась. Выкинули как ненужный мешок с вещами.
– Ты нормально себя чувствуешь? – этот вопрос сбивает с толку.
Округляю глаза.
– А что со мной не так?
– Ты какая-то ворчливая стала.
Вот что мне нравилось всегда в Потапове: он не боялся говорить в глаза то, что думает. Но это было раньше. А сейчас во мне крепнет возмущение.
– Не нравится, можешь заткнуть ушки и отвернуться в угол.
С этого момента включаю игнор. С натягом вспоминаю номер подружки и нажимаю на вызов.
«В данный момент абонент не может быть вызван», – сообщает автоответчик, и связь прерывается.
– В смысле? – таращусь на телефон как на неведомую зверушку. – Как это не может?
В уголке красуется надпись «Только экстренные звонки».
– Эй, а где связь? – из меня вылетает писк.
– Что ты там пищишь? – Миша не выдерживает и подходит ко мне.
Выдергивает телефон из моих одеревеневших пальцев. Хмурится.
– И правда, связи нет.
Проходит по всему домику и громко цокает.
– Что за дурь? – для чего-то трясет телефоном.
И в этот момент настроение выдает очередной вираж. Громко прыскаю от смеха. Миша вскидывает удивленный взгляд, пока я пытаюсь взять себя в руки.
Прикусываю щеку, но губы все равно предательски растягиваются в веселой улыбке.
– Я рад, что тебе весело, но мы реально остались без связи. Где твоя труба? – протягивает лапу.
Развожу руками.
– А я зарядку в машине забыла. Ты немного не угадал насчет трусов. Я всего-навсего оставила во второй сумке зарядник.
Потапов закатывает глаза.
– Просто прекрасно. Ладно, есть в этом доме что-нибудь пожрать?
– Эй, а моя машина? – быстрым шагом подхожу к бывшему и дергаю за руку.
От тепла его кожи по телу проносится разряд. Отдергиваю пальцы, с трудом сдерживаясь, чтобы не шикнуть и не потрясти запястьем.
Обожгло этим прикосновением.
– Да ничего с твоей машиной не будет. Завтра буду решать. – Миша как ни в чем не бывало лезет в холодильник. – Ого, сколько тут еды. Как будто меня ждали.
Кстати о птичках.
– Потапов, – он отрывается от изучения внутренностей холодильника и переводит взгляд на меня, – а чей это дом?
Меня все никак не отпускает мысль, как так могла со мной обойтись Инка и как она вышла на связь с моим бывшим мужем?
– Приятеля, – на лице отражается непонимание.
– А приятеля как зовут? – продолжаю напирать.
– Тебе зачем, Катен?
Уже забиваю на исправления. Кажется, что чем больше я поправляю Потапова, тем чаще он называет меня ненавистным сейчас «Катена». Хотя, было время, я млела от этого имени. Мне нравилось, что для Потапова я не просто Катя.
– Для расширения кругозора.
Смешок, и никакого внятного ответа.
Дом озаряет молния, а стены содрогаются от раската грома.
Взвизгиваю и влетаю в объятия Потапова.
Его ладонь припечатывается к спине и надежно фиксирует меня. В нос ударяет до слез знакомый запах. Этот парфюм я подарила ему на четвертую годовщину.
Захлебываюсь от воспоминаний.
– Все такая же трусишка, – хриплый шепот выводит меня из полета в прошлое.
Прислушиваюсь и выдыхаю, когда убеждаюсь, что в домике воцарилась тишина.
– Отпусти, – упираюсь кулаками в каменную грудь.
– Не-а, ты сама прилетела в мои руки.
Задираю голову. Разница в росте всегда меня возбуждала. Я на фоне Потапова была мелкой и хрупкой, а сейчас бесит, что он имеет преимущество в размерах.
Если он захочет, он меня переломит одной ручищей.
Карие глаза смотрят как-то снисходительно, и этот его взгляд только больше меня распаляет.
– Ты сам меня из них выпихнул четыре месяца назад. Забыл?
Попадаю четко в цель. Челюсти стискиваются, глаза чернеют, а зрачки превращаются в точки.
– Катен…
Нет желания сейчас что-то слышать в оправдание. Потому что никаких оправданий нет его поступку.
Мне до сих пор дышать тяжело от его ухода.
– Живот… больно, – со всхлипом выдавливаю.
Да, нагло вру, но мне жизненно необходимо расстояние.
Испуганный взгляд вниз, и моментальная свобода.
– Прости, я не думал…
– Все нормально, – самое время забыть о том, что мне приходится сейчас терпеть бывшего в одной комнате, и поесть.
Иначе так недолго заработать голодный обморок.
– Кать, – снова подходит со спины, но я приказываю себе больше не дергаться, когда он так близко.
А то ещё поймет, что мне не так уж и ровно на его близость, как я пытаюсь тут показать.
Начнет лезть со своими подколами и замечаниями.
Достаю овощи, хлеб, ветчину.
При мысли об огромном сэндвиче во рту скапливается слюна. Сооружаю перекус.
– Отлично, теперь ты будешь делать вид, что меня тут нет?
Догадливый. Тут ничего не изменилось.
– Ладно, – продолжает разговаривать сам с собой Миша.
У меня же надежда только на то, что завтра я что-то придумаю и найду выход из всей этой кошмарной ситуации. Торчать с бывшим мужем четыре дня тут у меня нет никакого желания.
Я лучше в городе, среди машин. Чем тут, в тишине, с предателем.
Щелкаю чайником. Хорошо, хоть электричество в этой глуши есть. С отсутствием связи я могу смириться на несколько часов.
– Угостишь?
– Нет, – ответный смешок.
Продолжаю свои поиски. Шкафы забиты разными продуктами. Значит, Инка готовилась к тому, что я смирюсь и останусь тут с Потаповым.
Или просто знала, что Потапов не даст мне свалить?
