— Я хочу оказаться… — Голос Поля сорвался.
— В доме тридцать восемь, — подсказала Кери.
— В доме тридцать восемь, — повторил Поль.
— Маркшем-сквер.
— Маркшем-сквер.
Ничего не произошло. Минута прошла в тягостном ожидании, затем Кери быстро добавила почтовый индекс:
— «С.В.-З».
— «С.В.-З», — повторил Поль.
Это было ужасно. Последовал страшный бросок. Казалось, мир превратился в кинофильм, который прокручивали в десять раз быстрее обычного (а может, и в сто). Мелькающий калейдоскоп — поля, деревья, улицы, дома… И все мгновенно, какими-то урывками, эпизодами…
Кровать тряслась и подпрыгивала. Ребята изо всех сил вцепились в ее спинку. Одеяло и простыня развевались на ветру, обматываясь вокруг Кери и Чарльза, накрывая их, ослепляя и не давая дышать. Крутой вираж, воздушная яма… Затем — дзынь! Бум! Шмяк! И противный скрип.
Путешествие окончилось.
Ребята были потрясены и обессилены. Кери медленно вылезла из-под одеяла и принялась отплевываться, так как ей в рот набился пух от подушки. Стеганое одеяло плотно обернулось вокруг Чарльза и неровно свисало с медных стоек кровати. Поль все еще стоял на коленях в изголовье. Его лицо было красным, а волосы стояли дыбом.
— Ну и ну! — проговорил Чарльз через минуту и огляделся.
Они действительно были на Маркшем-сквер. Кровать остановилась поперек тротуара, частично перекрыв его. Прямо перед ребятами был дом 38 с черной парадной дверью, дорожками, выложенными разноцветными плитками, и железной оградой. Чарльз подозрительно огляделся по сторонам. Но ничего необычного не заметил.
Поль босиком пересек тротуар и позвонил в звонок. Было еще довольно светло, и Поль — в пижаме, с растрепанными волосами — производил довольно странное впечатление. Чарльз молился, чтобы дверь открылась как можно быстрее. (Ему совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь застал их здесь в подобном виде.)
В дальнем конце площади мелькнул автобус.
— Позвони еще раз, — посоветовал Чарльз.
Поль позвонил.
Они услышали, как звонок эхом разнесся по дому, гулко отозвался от стен подвала и, подпрыгивая, возвратился обратно. Темные окна слепо таращились на незваных гостей. Прошла минута, а может быть, две.
— Никого нет дома, — сказала Кери. — Наверное, мама пошла ужинать в кафе, — предположила она, вставая. — Придется подождать. Давайте пока застелем кровать.
И они с Полем принялись расправлять одеяла, переворачивать матрас, взбивать подушки. Чарльз стоял рядом и удивлялся их спокойствию: неужели им не кажется странным то, что они делают? Стелить постель на лондонской улице!
Чарльз посмотрел на ступеньки, ведущие в полуподвальный этаж.
— Может, попробуем заднюю дверь? — предложил он. Он был согласен на что угодно, лишь бы оказаться подальше от кровати. Но как это сделать? Ведь он не захватил с собой башмаки!
Спустившись по ступенькам, ребята принялись стучать в заднюю дверь и дергать ручку. Но дверь была заперта. Они заглянули в кухонное окно. На подоконнике стояли чашка и блюдце… Кухня была прибрана, а окно — заперто. Разбивать его было бесполезно: на раме красовался засов (видимо, на тот случай, если бы в дом захотели забраться грабители).
— Что ж, придется сидеть на кровати и ждать, — вздохнула Кери.
— Нет, только не на кровати, — сказал Чарльз поспешно. — Давайте лучше останемся здесь, чтобы не попасться никому на глаза.
Они уселись втроем на ступеньку.
Дворик пах мокрыми чайными листьями, а ступенька была холодной.
— Н-да, я бы не назвал это приключением, — вздохнул Чарльз.
— И я, — согласилась Кери. — Это все Поль придумал.
Темнело. Взглянув вверх, они увидели, что свет быстро уползает за крыши домов. В воздухе висел туман. Дети стали прислушиваться к шагам прохожих. Шаги всегда останавливались у дома номер тридцать восемь. И, слушая, дети поняли, как много взрослых думают совершенно одинаково. Почти все они удивленно восклицали:
— Надо же — кровать!
Или наоборот:
— Кровать, надо же!
И всегда было слышно только одно: кровать, кровать, кровать — и шаги.
Чарльзу все это надоело. Когда он услышал, что шаги замерли в очередной раз, он передразнил:
— Надо же — кровать!
Кто-то перепрыгнул через ограду дворика и посмотрел на них.
— Какие-то дети, — пробормотал голос, словно отвечая на вопрос своего спутника.
— И кровать! — крикнул Чарльз вслед удаляющимся шагам.
— Не надо, Чарльз, это грубо. Ты накличешь беду!
Скоро стало совсем темно, а туман сделался гуще.
— С реки ползет, — недовольно проворчал Чарльз. — Кажется, мама куда-то уехала на выходные.
Поль тихо спал на плече Кери. И тут ее осенила счастливая идея.
— Знаю! — воскликнула она. — Давайте заберемся в постель! Сейчас совсем темно, да еще туман! Нас никто не увидит!
Они поднялись по ступенькам и пересекли тротуар.
Ах, как было здорово очутиться под одеялом из гагачьего пуха! В просвете между черными очертаниями крыш виднелся клочок сероватого неба. Звезд не было.
— Если честно, приключением это вообще не назовешь, — прошептал Чарльз.
— Знаю, — ответила Кери, — но это первый раз.
Между ними тихо посапывал Поль. Через некоторое время Кери, должно быть, заснула. Внезапно она ощутила какой-то толчок. Проснувшись, она, ничего не соображая, некоторое время лежала без движения. Вокруг была влажная тьма. Но что это? Ее ноги были точно связаны. Где она? И тут Кери все вспомнила.
— Ой! — жалобно пискнула она. Однако из-за тумана ничего не было видно. Из темноты донесся тяжелый вздох.
— Ну, э-э-э…
— Пожалуйста! — воскликнула Кери. — Пожалуйста, сойдите с моей ноги!
Вспыхнул свет, и тотчас яркий луч ослепил ее.
— Провалиться мне на этом месте! Дети! — воскликнул хрипловатый голос.
Тяжесть пропала, и Кери тотчас поджала ноги. Хотя по-прежнему ничего не было видно, она вдруг поняла, что там, за светом фонаря, находится полицейский — высокий, толстый, со скрипящими ремнями.
Полицейский выключил фонарик.
— Дети! — повторил он удивленно.
Затем его голос сделался строгим.
— Это недопустимо! — выдохнул он. — Кровать, да еще на улице! Это опасно для прохожих! Я о нее ногу ушиб. Кроватям не место на улице! Где ваши родители?
— Не знаю, — тихо сказала Кери.
— Говорите громче! — повысил голос полицейский. — Как тебя зовут?
— Кери Вильсон.
Он снова включил фонарик и достал блокнот.
— Адрес? — спросил он и уселся на кровать. Кровать жалобно заскрипела, но Кери успела поджать ноги.
— Что? — спросил Чарльз, сонно оглядываясь по сторонам.
Кери представила себе лицо тети Беатрис: ее поджатые губы, глаза с красными веками. А как будет обеспокоена и огорчена мама!
Полицейский участок, письма, жалобы, штрафы, тюрьма…
— Нам искренне жаль, что вы ушиблись, — проговорила Кери. — Если вы встанете, мы уберем кровать и больше не будем вас беспокоить. Мы правда уберем ее. Честное слово!
— Гм, кровать железная, — сказал полицейский. — Она довольно тяжелая.
— Мы действительно уберем ее, — настаивала Кери. — Ведь мы принесли ее сюда.
— Не знаю, как можно убрать отсюда эту кровать, да еще при таком тумане.
— Если вы встанете, — убеждала его Кери, — мы вам покажем.
Полицейский расставил ноги.
— Откуда вы принесли кровать?
Кери колебалась. Она вспомнила о тете Беатрис, а еще (это просто ужасно!) о мисс Прайс, и это было хуже всего. Рассказать обо всем — значило отказаться от последующих приключений, но из лжи, Кери хорошо это знала, никогда ничего путного не выходило.
— Ну… — протянула она, лихорадочно стараясь что-нибудь придумать.
— Мы принесли ее из моей комнаты, — неожиданно вставил Поль.
— Так, — сказал полицейский с сарказмом, за которым он хотел скрыть свое замешательство. — И где находится твоя комната?
— Рядом с комнатой Кери, — ответил Поль.
Полицейский направил фонарик в лицо Поля.
Вид у Поля был до того невинный, что он походил по меньшей мере на ангелочка. Два небольших крыла на его спине были бы как нельзя кстати. Даже нимб смотрелся бы на своем месте.
Полицейский выключил фонарь.
— Бедный малыш, — пробормотал он. — Таскать его по Лондону среди ночи!
Этого Кери не могла вынести.
— Между прочим, — воскликнула она с негодованием, — это он во всем виноват! Он придумал…
— Ну-ну, — оборвал ее полицейский. — Хватит. Единственное, что я хочу знать, это где вы взяли кровать. В каком районе Лондона хотя бы.
— А она не из Лондона, — буркнул Чарльз.
— Тогда — откуда? — загремел полицейский.
— Из Бедфордшира, — ответила Кери.
