успокоили. Им пришлось дважды объяснять архивариусу, что они от него хотят, только после этого тот окончательно пришел в себя и сообразил, в чем дело.
Вместе с десятью помощниками, специально выделенными для этой цели, и в присутствии принца и его дяди, архивариус обнаружил древнее заклинание, при помощи которого прадеду Яреку когда-то удалось попасть в Гадарию. На это ушел весь день.
Заклинание хранилось в самой нижней комнате подземной библиотеки, где собирались наиболее древние манускрипты. Оно лежало между страниц толстой заплесневелой местами изъеденной крысами книге, оказавшейся дневником прадеда Ярека.
Казалось, путь к спасению был найден. На лице принца даже появился румянец, отчего Борил пришел в неописуемый восторг гораздо больший, чем от найденного заклинания. Но разочарование наступило столь же быстро.
Заклинание не работало. Магическая сила истощилась и не могла переместить кого-нибудь не только в Гадарию, но даже в соседнюю комнату. Борил срочно вызвал всех, оставшихся в живых, магов, и поставил перед ними невыполнимую задачу, придумать что угодно, лишь бы заклинание заработало.
Трудно воссоздавать то, что является древней историей. Еще трудней найти магическую силу, которой сам не обладаешь. Но магам, пожелавшим проявить себя на благо Белогорья, все же удалось совершить чудо. Они заставили заклинание работать, правда не в полной мере. Попасть в Гадарию мог лишь кто-то совсем маленький, например, канарейка.
Но и этого было вполне достаточно для того, чтобы предупредить детей о грозившей им опасности, равно как и об опасности, грозившей всей Гадарии. Существовала, правда, одна трудность – никто не знал языка, на котором говорили в Гадарии. Не помогли в этом ни старые книги, ни дневник прадеда, ни все книгочеи Белогорья.
– Придется писать письмо на синегорском языке, – решил герцог Борил. – Будем надеяться, что им удастся его прочесть. Должен же быть в Гадарии хоть один маг, способный разобраться с несколькими незнакомыми фразами.
– Другого пути нет, – согласился с ним принц. – Пожалуй, это все, что мы можем сделать.
– На всякую дерзость Варанов, нам все реже удается отвечать с достоинством, – печально сказал Борил. – Если наше письмо не поможет, то… остается надеяться только на чудо.
– Милый дядя, ты продолжаешь верить в чудеса?
Кивком головы Борил дал понять, что не лишен этого достоинства, тем более в глубине души он был уверен, что их спасение действительно зависело только от чуда. Даже если девочка с каштановыми волосами, неизвестно по какой причине оказавшаяся врагом Оракула Эсы, попадет к ним в Синегорию, разве сможет она одолеть Варанов одна, без армии и без магии!
Пики была другого мнения, и она это заслужила. Вместе с письмом, состоявшим всего из нескольких коротких фраз, написанных на очень тонкой коже небольшого формата, и заклинанием она отправилась в Гадарию.
Пики попрощалась со всеми канарейками, состоявшими на службе у Ярека, но ни словом не обмолвилась о задании, которое ей было поручено. А ведь этого ей так хотелось, потому что навряд ли ей суждено было вернуться.
Кондоры торопились, поскольку опередить Чару означало опередить саму историю и спасти все Белогорье.
Принц Ярек боялся, что с заклинанием произойдет сбой, но маги оказались на высоте.
– Теперь можно быть уверенными, что письмо будет доставлено, – сказал герцог Борил.
– Вот только будет ли оно прочитано? – грустно вздохнул принц Ярек.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
в которой Кузнецовы ломают голову над странным письмом
К полудню легкий прохладный ветерок пригнал маленькое белое облачко, казавшееся совсем одиноким на огромном голубом небосводе. На море был штиль и «Кукла» равномерно покачивалась из стороны в сторону.
Берег остался с правой стороны, и Александр Петрович, отец Ильи, внимательно его рассматривал. Заказ был выполнен. Оставалось еще достаточно времени, чтобы спокойно отдохнуть – понырять в свое удовольствие и сделать несколько подводных снимков.
– Ну что, Илья, начнем погружение? – сказал Кузнецов-старший, заправляя фотокамеру.
– Начнем, – Илья помог отцу надеть акваланг, напевая при этом одну из своих любимых песенок.
Его глаза радостно сверкали, ведь когда-нибудь и он сможет заняться подводной фотографией. Илья прошел с отцом на корму, помог ему спуститься, а потом долго смотрел на воду, переливавшуюся миллионами солнечных зайчиков.
Круги растаяли, и он довольный застыл в ожидании. Илья даже забыл про маленькую плитку шоколада, которая лежала у него в правом кармане, и быстро плавилась от жары.
Прошло минут тридцать, прежде чем Александр Петрович появился над водой. Забравшись в лодку, он скинул акваланг, аккуратно положил камеру и весело посмотрел на сына.
– Похоже, нам повезло, – сказал он, – это напоминает настоящую подводную сказку, снимать придется днем и ночью. А какие там краски!
Они подняли якорь и двинулись к берегу.
Неожиданно над лодкой пролетела маленькая птичка, едва не задев парус.
– Откуда здесь канарейка? – удивился Александр Петрович, наблюдая, как птичка устремляется к берегу.
В тот же миг погода резко изменилась. Неожиданно налетел ветер, над морем нависли огромные мохнатые тучи, непонятно откуда появившиеся, а в воздухе запахло неприятностями.
С большим трудом «Кукла» пришвартовалась к пристани, а уже через минуту хлынул проливной дождь. Промокшие Кузнецовы наспех собрали все необходимые вещи и, весело покрикивая, побежали к дому.
У самой калитки Александр Петрович остановился.
– Смотри, опять канарейка! – сказал он.
На заборе действительно сидела канарейка и смотрела прямо на Кузнецова-младшего, по-видимому, она и не думала улетать.
– Там что-то лежит, – сказал Илья, указывая на почтовый ящик.
– Не может быть. Утром ящик был пуст.
Александр Петрович в недоумении откинул железную дверцу, прикрываясь курткой от дождя, и достал небольшой конверт черного цвета, на котором не было указано ни адреса отправителя, ни адреса получателя.
– Какой-то странный конверт, – Александр Петрович повертел его в руках. – Может быть он адресован не нам? Бежим в дом, а то совсем промокнем.
Дома они мигом переоделись в сухую одежду и расположились в гостиной за столом. Две пары любопытных глаз с опасением разглядывали черный конверт, никто не мог проронить ни слова. В воздухе повисла тайна.
Наконец, Александр Петрович не выдержал:
– Может быть, посмотрим, что там внутри?
– Ну конечно! – воскликнул Илья. – Надо обязательно посмотреть, что там внутри!
Необычное происшествие – вот чего у них давно не было. Жаль, если там окажется какая-нибудь ерунда, вроде нового соседского рецепта морковного салата или рекомендации по выращиванию нового сорта рододендронов.
Александр Петрович несколько раз поднимал конверт к лампе, висевшей над столом, пытаясь разглядеть его внутренности, вертел его в руках, а затем решительным движением ножа распорол конверт и быстро извлек из него две записки – одну побольше, другую поменьше.
Обе они были написаны на очень мелком непонятном им языке, символы были слишком странные, но красивые, а знаки пунктуации совершенно отсутствовали.
На одной из записок, та, что поменьше, было написано:
На второй – подобной абракадабры было раз в десять больше.
Несколько минут Кузнецовы по очереди рассматривали послания, вертели их в руках, нюхали, и даже пробовали на зуб. С конвертом они проделали то же самое.
– У тебя есть какие-нибудь мысли? – спросил Александр Петрович. – По мне так, чушь какая-то.
Илья не знал, что сказать.
– По всей видимости, это не подделка, – добавил отец через минуту.
Когда-то он преподавал естественные науки в колледже и поэтому имел право на подобные выводы.
Илья для своего возраста вряд ли имел право на подобные глубокие суждения, но его слова были более конкретны:
– Надо провести анализ.
– А, по-моему, это просто чья-то шутка, – откидываясь на спинку стула, произнес Александр Петрович.
– Не похоже, – не согласился с ним Илья. – И к тому же вместо бумаги какой-то непонятный материал. И конверт тоже необычный.
Не успел он договорить, как в гостиную влетела канарейка, та самая, что уже дважды встречалась им за сегодняшний день. Она опустилась рядом с конвертом и принялась без остановки что-то
