В многоконфессиональном хоре, поющем осанну кесарю, не хватает, пожалуй, лишь язычников. Но этот факт нельзя назвать странным — слишком узок круг идолопоклонников и слишком далеки они от ветхозаветных канонов. Хотя в последнее время дистанция явно сократилась. Заповедь «Не сотвори себе кумира» явно перестала быть догмой и по эту сторону границы, разделяющий моно- и политеизм.
Перегрузка / Политика и экономика / Те, которые...
Перегрузка
/ Политика и экономика / Те, которые...
В облике главы российского МИДа Сергея Лаврова все больше проступают черты его знаменитого предшественника — советского министра Андрея Громыко, прозванного за жесткость Мистером Нет. Новый штрих к портрету — уже второе вето (первое — в октябре), наложенное Москвой и примкнувшим к ней Пекином на резолюцию Совбеза ООН по Сирии. Западные коллеги на грани нервного срыва: забыв политесы, костерят «саботажников» разве что не подцензурно. Самая бурная реакция — из Вашингтона. Посол в ООН Сьюзан Райс назвала результаты голосования «омерзительными», неуступчивость России и Китая «позорной», возложив на них ответственность за кровь сирийцев. Госсекретарь Хиллари Клинтон и вовсе поспешила «укусить в пупок»: метнулась в Софию, призвав болгар отказаться от российских нефти и газа.
О какой уж тут перезагрузке может идти речь? Налицо перегрузка с видом на перестрелку.
Переговоры по ПРО — в тупике, взаимопонимания по Ирану как не было, так и нет, равно как и по Договору о нераспространении ядерного оружия в целом. В моду входит обмен списками невъездных чиновников и прочими любезностями. Конечно, все можно списать на предвыборную страду по обе стороны Атлантики.
Но, возможно, главная беда в другом: все ритуальные встречные шаги Москвой и Вашингтоном уже сделаны. А логика перезагрузки подвела стороны к черте, за которой кроются невербальные и, надо сказать, небезосновательные страхи Москвы. В их основе одно простое соображение: Россия чрезвычайно богата природными ресурсами, которых на земле становится все меньше, а желающих попользоваться ими все больше. Главный подозреваемый — одна заокеанская гипердержава. Собственно, и «арабская весна» эту конспирологическую идею подогревает. Отсюда и упертость Москвы по проблеме ПРО, и металл в голосе главы российского МИДа, и «пацанское» вето по Сирии. Ведь в конечном итоге Россия и Китай бьются в Дамаске не столько за «рядового Асада» и свои оружейные контракты, сколько за сохранение нынешней системы глобальной безопасности и за принцип невмешательства в собственные внутренние дела. А поскользнувшись в Ливии, Москва сражается с удвоенным упорством. И, судя по той патриотической команде, которую стягивает под свои знамена Владимир Путин, именно тема сдерживания Запада станет внешнеполитическим лейтмотивом Москвы в случае его победы на президентских выборах.
Инородное IPO / Политика и экономика / Те, которые...
Инородное IPO
/ Политика и экономика / Те, которые...
Обнаружить экономический смысл в операции по обратному выкупу акций ВТБ, размещенных в ходе «народного IPO», невозможно. Вряд ли руководство ВТБ во главе с Андреем Костиным просто захотело недосчитаться 16 миллиардов рублей прибыли банка для того, чтобы избавиться от сотни с лишним тысяч миноритариев, оказавшихся вдруг «инородным телом». В свое время это IPO считалось политической акцией накануне выборов в Госдуму 2007 года: дескать, создаем народного собственника, ядро среднего класса, опору стабильности. Ну и, конечно, утрем нос авторам антинародной приватизации начала 90-х с ее ваучерами и обещаниями двух «Волг» в одни руки. Но вышло как всегда: котировки «народных» акций обвалились, массы опять оказались на бобах.
На этот раз политический подтекст тоже не скрывается. Костин привел пример Саввы Морозова, который якобы финансировал большевиков, а потом взял да и наложил на себя руки. То есть обратный выкуп — это наш ответ «оранжистам». Ибо выкупать акции станут у тех, кто вложил в бумаги ВТБ суммы до полумиллиона рублей, то есть у среднего класса, который зачастил на Болотную. Проблема в том, что восстановить справедливость вряд ли удастся. По закону права всех акционеров равны. А тут что получается? У одних выкупают акции по 13,6 копейки за штуку, а прочие, значит, пусть довольствуются почти что вдвое меньшей стоимостью, которая сложилась на бирже?
...Кстати, Савва Морозов погиб в 1905 году, когда о большевиках еще мало кто слышал, а его самоубийство многие историки считают фикцией. Говорят, спонсора революции порешили самые рьяные защитники власти — черносотенцы.
Осень императора / Общество и наука / Exclusive
Осень императора
/ Общество и наука / Exclusive
Пьер Карден: «Я единственный в мире кутюрье, которому на сто процентов принадлежит его славная марка. Я — свободный электрон. И уникален потому, что категорически независим. Но мне некому оставить гигантский мир, который я сотворил...»
Он пьет чай и минеральную воду, названные его именем, и спит на белье, носящем его марку. Носит костюмы, галстуки, туфли и рубашки, созданные по его лекалам, и живет в домах, построенных по его эскизам. Пользуется мебелью, выполненной по его наброскам, и в собственных ресторанах ему подают тарелки, каждая из которых является частью его бренда. Даже кафельная плитка в его душевой сделана по его личному проекту... «Я владею всем и не принадлежу никому, кроме моего творчества» — правом заявить такое обладают на всем белом свете очень немногие. И он — Пьер Карден. «Память может быть очень скучной вещью, зато когда у тебя есть о чем вспомнить, каждое слово приобретает силу пули» — его фразы можно заносить на скрижали.
Мы знакомы с Пьером Карденом уже более трех десятилетий: когда-то я был первым советским журналистом, посвятившим великому французскому кутюрье целую газетную полосу. Парадокс, но факт: с тех пор месье Карден мало изменился. Только изъясняться стал более философично и афористично. Так и ловишь себя на мысли: маэстро словно на ходу пишет книгу воспоминаний.
— Не пришла ли пора, месье Карден, отложить в сторону эскизы, выкройки и лекала и по-серьезному сесть за мемуары?
— И не собираюсь. У меня слишком много других, более важных дел. Я живу только будущим.
— Тем не менее ваш помощник и соратник Жан-Паскаль Эсс выпустил недавно великолепную книгу. Альбом под названием «Пьер Карден. 60 лет творчества»...
— Я решительно был против создания этой монографии. Не из-за ложной скромности, нет... Просто не хотел. А вот теперь мне эта книга нравится. Я благодарен Жан-Паскалю за то, что он в конце концов уговорил меня. Впрочем, не подумайте только, будто я черствый сухарь, пресыщенный фат или сноб какой-то. Напротив — я умею быть отзывчивым и порой слишком быстро поддаюсь уговорам. Мой жизненный принцип: быть добрым к людям. Творя добро, мы — словно пассажиры авиакомпании — набираем «майлз» для скорого полета в вечность.
— Обычно так говорят люди, которым самим везло в жизни на встречи с «качественными» людьми.
— Жизнь — это судьба, которую мы творим в зависимости от наших амбиций. Только жить надо долго, чтобы вдоволь ощутить сладость настоящего признания... Я родился летом 1922 года. Мой отец был небогатым виноделом из местечка Сант-Андреа-ди-Барбарана, что под Венецией. Семья была огромной. Шутка ли: шесть детей! Когда мне едва исполнилось два года, мои родители, не принимавшие Муссолини с его фашистскими идеями, решили уехать из Италии во Францию. Казалось бы, я был тогда совсем крохой, но помню в подробностях этот трагический исход. Мы тряслись с узлами и коробками на коленях в поезде вдоль Лазурного Берега, и эшелон вдруг вошел в туннель. Никогда в жизни потом мне не было так страшно, как тогда. Испугавшись нахлынувшей на меня неожиданной темноты, я подумал, что потерял зрение и никогда больше не буду видеть. Я кричал, кричал!.. Меня с трудом успокоила старшая сестра. Именно она всегда оставалась для меня самым близким человеком. Она умерла не столь давно, дожив до ста лет.
