пирокинетическое пламя, оно не погаснет до утра и троекратно превышает температуру горения естественного!
— Серёга, блин, пуля не убила, сам себя хочешь добить? — пытается меня убедить Миша, заслоняя собой пожарище, стоя прямо передо мной и крича мне в лицо.
Выдыхаю. Чёрт. Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Как же я хочу сейчас быть там. Но у меня от былых сил, ничего да и только! А Миша прав. Если я сейчас умру, то организаторы покушения победят. Кто бы ни были теми мразями, что совершили подобное, пусть знают, что я жив и найду их. Найду и перепрячу. Так, чтобы никто уже не смог найти. Ибо я уже не тот, что был сегодня с утра.
— Всё. Ладно. Отпустите меня. — прошипел я Мише и лейтенанту за моей спиной.
Гнев остывал, но даже холодным, он всё равно оставался гневом.
Отец... Батя… Всю жизнь провёл в разъездах. В командировках и экспедициях. В роду эфирных инженеров подался в археологи. Даже на старости лет никак не мог угомониться. Всё рассказывал, как вот-вот докопается до чего-то. Каждый раз разного. Столько рассказывал про опасности своих путешествий, что я, даже повзрослев, не до конца понимал, как он дожил до своих лет. До этого дня. Чтобы умереть при пожаре в собственной усадьбе. В пирокинетическом огне. Какая пошлость. Какая ирония.
***
Бесконечно можно смотреть на воду, огонь и как другие работают. Но не тогда когда это все происходит на могиле близкого тебе человека. Я отвернулся, от злости сжимая кулаки, хлопнув себя по карманам, незадолго до дуэли я бросил курить, а Миша так и не начинал.
— Ваши высокоблагородия? Сергей Владимирович, старший из Алмазовых, и Михаил, второй из Измайловых? — прозвучал уверенный голос откуда-то со стороны пожарища.
— С кем имею честь говорить?
Даже смотреть на этого типа не хочу, не то что разговаривать.
— Капитан Службы Императорского Сыска, детектив Шпагин Алексей Валерьевич. Вот документы.
Высокий, гладковыбритый светловолосый мужчина в черном приталенном пальто из-под которого виднелась уставная рубашка и серый галстук, а еще кромка черного облегченного бронежилета, кевлар и магия, ничего лишнего, протянул нам ксиву. Действительно капитан. Подделку в документах я б учуял.
— Здравствуйте, капитан. Чем могу служить? — Всё-таки выдавил из себя учтивость и кивнул я.
Капитан выпрямился и повернулся к пламени.
— Расследовать покушение поручили мне. Вы - потерпевший. Соответственно нам необходимо побеседовать.
Чтобы следователь на место преступления ещё до конца рабочего дня? Интересно.
— Понимаю, что сейчас не лучшее время для разговора. Поэтому предлагаю встретиться здесь завтра. Как раз после пожара.
— Тогда зачем вы подошли сейчас? — спросил я скрывая раздражение.
— Вы несколько раз хлопнули по карманам вашей куртки, из чего я сделал вывод что вы хотите курить, однако, вряд ли у вас кончились сигареты, ведь вы из благородных, значит недавно бросили, так как привычка хлопать еще не исчезла. И я решил предложить вам свои… — Шпагин улыбнулся доставая из кармана серебряный портсигар с явно его фамильным гербом: щит с пентаграммой и мечом поверх, окружённый двумя соболями.
Детектив привычно надавил на кнопочку и коробка открылась, обнажая два ряда сигарет в зелёной бумаге.
— Угощайтесь Сергей Владимирович. — протянул он мне портсигар и продолжил, — Ни одна из приехавших служб не может зафиксировать эфирный след вашего отца. Вероятнее всего он погиб при пожаре…
— Я знаю! — оборвал я его, но от учтиво поданных сигарет не отказался, вынимая одну.
— Однако, до конца пожара мы не можем об этом говорить с уверенностью. — продолжал детектив, извлекая из кармана турбозажигалку и попутно убирая в карман портсигар.
Зелёное пламя шипя обожгло папиросную бумагу и табачный дым заполнил мои лёгкие, оставляя странный еловый привкус.
Странный тип этот Шпагин, зелёные сигареты, зеленое пламя, еловый привкус, замашки Конандойлевского Шерлока Холмса. Сейчас дает мне прикурить и думает не я ли сам поджёг дом ради страховки и ради того чтобы стать в клане первым.
Действительно, пока эфирного следа нет, ничего нельзя сказать точно. Я поднял взгляд на детектива и мельком заглянул в его светлые глаза.
У простолюдинов магия очень слаба, этот же высокородный явно, и явно маг, остается понять какой именно. Был бы в нём мой осколок, был бы магом с большой буквы М.
— Судмед экспертиза поможет уточнить причины смерти и возможного исполнителя. Может сейчас магического в огне не так много, но на телах, если они не дай боги есть, индивидуальные эфирные опечатки всегда сохраняются хорошо. — размеренно и убедительно продолжал он.
— Значит завтра? После пожара? — вмешался в разговор Михаил.
— Да. Хрономер пожарной бригады предсказывает к десяти утра. Предлагаю увидеться здесь же в это время. Вот, кстати, моя визитка.
На картонной карточке, протянутой мне капитаном, были изображены его фотография, довольно удачная, герб Службы Сыска, и мобильный номер с адресом электронной почты.
— Будьте здоровы. — Капитан откланялся и пошел в сторону скопления машин социальных служб.
— Лёгкой службы. — Попрощался с ним Михаил.
Значит делом занялся Сыск. Прямо сразу-сходу. Ну логично, массовое нападение на клан. Поэтому капитан и не спрашивает типовые “не знаете ли, кто мог такое сделать? Есть ли у вас враги?” Больше всего это похоже на войну кланов, а межклановые разборки полиция вмешивается редко и под конец мясорубки. Это и хорошо, не будут мешать отрывать головы виновных. Впрочем, есть ещё одно дело, которое требует моего внимания. И я обратился к стоявшему рядом другу.
— Миш, поехали к тебе. Хочу увидеться с родными.
Миша кивнул, похлопав меня по плечу, мол переживем и это, и мы пошли к машине.
***
Хотя ехали мы на личном бронемобиле Анатолия Мироновича, Мишиного отца. Миша ощутимо нервничал.
— Серёга, ненормальная херня происходит. Сначала покушение, потом твой приход с этим видением, потом бафф моего исцеления. Не Яблонские же ваш дом сожгли?
Миша посмотрел на меня так, будто считал, что вместе с Доктриной Исцеления, вложенной в него, я, в своем «состоянии Будды», как он окрестил произошедшее, ещё получил поимённый список исполнителей заказных убийств.
— Я бы ещё понял, если б одного тебя стреляли. Да. Но чтобы сразу всю семью на корню срезать. Это ж кому так дорогу перейти надо?
— Не знаю,
