даже в прошлом приятели, нередко жертвами становились сожительницы, в том числе и бывшие.
В большинстве случаев множественные убийства, как показал анализ приговоров, совершались группами, а не в одиночку. Превалировались группы из двух-трех человек. Явно выраженный лидер был только в 13% преступных групп.
Кроме убийств, «множественные» убийцы совершали грабежи, разбои, кражи, вымогательства, несколько реже они признавались виновными в бандитизме, еще реже — в изнасилованиях. Группы были по большей части устойчивы, причем не только те, которые представляли собой организованную группу или преступную организацию. Это могли быть объединения собутыльников, которые длительное время вели паразитический образ жизни и вместе пьянствовали, наводя страх на своих соседей. Многие складывались в селах или пригородных зонах; вначале совершали мелкие кражи и хулиганские поступки. Поскольку на их повеление не реагировали должным образом, оно становилось все более опасным.
Такие «пьяные» убийства составляют около 60% среди всех множественных убийств. Их распространенность, причем не только множественных, говорит про обнищание общества, об ощущении людьми своей безвыходности и оставленности. Их примитивная агрессия свидетельствует именно об этом. В то же время убийство не одного, а многих — это желание, конечно, бессознательное, избавиться от этих многих, которые давят на него и делают его жизнь безысходной. Здесь привычные шаманские заклинания бороться с пьянством и алкоголизмом совсем не помогут, нужна не только продуманная психолого-медицинская программа, а обязательное вовлечение людей в адекватно оплачиваемый труд, улучшение качества их жизни.
В г. Нижний Тагил в 2004 г. на почве ссоры во время распития спиртных напитков двое неработающих мужчин ножами убили двух мужчин и двух женщин (в возрасте от 40 до 50 лет).
Челябинским областным судом вынесен обвинительный приговор в отношении жителей Копейска Вадима Давыдова (1985 г. р.) и Евгения Осадчего (1986 г. р.). Эти лица изобличены в убийстве тpex лиц, незаконном проникновении в жилище, а также умышленном уничтожении и повреждении имущества.
Как установлено в ходе предварительного и судебного следствия, в ночь на 22 апреля 2007 г. обвиняемые, будучи пьяны и желая продолжить распитие спиртных напитков, подошли к дому своего 40-летнего знакомого. Пройдя во двор, они стали стучать в дверь дома, требуя впустить их. Когда из дома вышел не желавший впускать непрошенных гостей хозяин, подсудимые избили его, а затем и выбежавших во двор гостей дома. Обнаружив, что один из избитых подает признаки жизни, Осадчий несколько раз ударил его вилами. После этого преступники сбросили трупы потерпевших в овощную яму, расположенную на земельном участке дома, и скрылись с места преступления. С целью сокрытия следов злодеяния. Давыдов поджег дом. В результате пожара были повреждены и частично уничтожены дом и находившееся там имущество.
На основании предоставленных прокурором доказательств, суд приговорил Давыдова по совокупности преступлений к 18 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. Осадчий осужден к 15 годам 6 месяцам лишения свободы в колонии строгого режима. Думается, что в данном случае, как и во многих других, наказание убийцам было слишком мягким.
Следует выделить еще одну группу множественных убийств; это убийства по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. Нельзя сказать, что эти преступления были чужды нашей стране: в ленинско-сталинский период они унесли миллионы жизней, да и до Октябрьского переворота совершались довольно часто — достаточно вспомнить еврейские погромы. Сейчас же они встречаются с пугающей периодичностью.
В июле 2011 г. в Московском городском суде банда «Национал-социалистического общества (НСО) — Север» была осуждена за 27 убийств (пятеро участников пожизненно). До этого банда нацистов Артура Рыно была осуждена за 20 убийств. Обычная акция НСО выглядела так: надеясь, что массовые убийства «неславян» смогут повлиять на ситуацию в стране в нужную для них сторону, преступники периодически встречались в спальных районах столицы и убивали случайных прохожих «неславянской» внешности, среди которых оказывались и русские по национальности — их убивали, так сказать, по ошибке.
В июне 2011 г. мир был потрясен беспрецедентным убийством 76 человек в Норвегии, причем всех их убил один человек — Брейвик. 22 июля он вначале взорвал бомбу в центре Осло (погибло шесть человек), а затем в форме полицейского переехал на остров Утойя, где проходил съезд активистов молодежной организации Норвежской рабочей партии. Здесь он хладнокровно, как охотник, застрелил еще 70 человек. Как только полиция обнаружила преступника, он сдался. По его собственным словам, он не собирался умирать, поскольку ему было что еще сказать Норвегии и всему миру. В первую очередь, что он не испытывает ненависти к убитым им людям и нисколько не жалеет о содеянном. Цель его действий — привлечь внимание к опасности ислама и марксизма.
Комментируя эти ужасные события в газете «Московский комсомолец», журналист Н. Сванидзе в статье под многозначительным названием «Герой России убийца Брейвик» показал (и достаточно убедительно) всю опасность для России таких преступлений ненависти. Поэтому я позволю привести здесь большой отрывок из названной статьи. Сванидзе, в частности, пишет: «Сейчас в России развита ненависть. И социальная, и национальная. И оба эти «светлых» чувства переплетаются, обнявшись, словно две сестры, и удачно дополняя друг друга. Особенно страшны эти разливы ненависти в молодежной среде. Поскольку молодежь всегда и везде пассионарнее, организованнее и безответственнее, а потому и беспощаднее старших.
Парни с городских окраин лишены социальных лифтов и не верят в жизненные перспективы, связанные с образованием, стабильной работой и нормальной общественной адаптацией. С пеленок впитывая запахи бедности, не видя ничего ни в семье, ни вне ее, кроме грубости и грязи, не слыша ничего, кроме мата и лжи, наблюдая изо дня в день вопиющие проявления неравенства и наглою беззакония, сталкиваясь с бандитским и не отличимым от него милицейским произволом, не имея шансов найти справедливость нигде, и менее всего — в суде, они привыкают полагаться только на насилие и верить только в один закон — закон кулака.
Вот на эту благодатную почву и пали зерна официальной патриотической пропаганды, с ее последовательным тупым антиамериканизмом и столь же последовательной ностальгией по советскому прошлому»[3].
Согласно моей типологии, преступления, совершенные Брейвиком, следует отнести не к множественным, а к массовым убийствам, т. е. еще более опасным деяниям. Влияние этих убийств на Россию с ее нестабильностью в сфере общественных отношений и ярко очерченной тенденцией к экстремизму может быть огромным. Полагаю при этом, что очень важно знать мотивы поведения норвежского убийцы, причем мои соображения относительно этих стимулов носят весьма приблизительный характер, поскольку у меня нет никаких возможностей лично обследовать преступника или хотя бы ознакомиться с
