Роджер не принадлежал ни к одной из них. Транспорт он рассматривал лишь как способ добраться из пункта А в пункт Б по кратчайшему пути с минимальными потерями времени. И он всегда старался убедить собеседницу, что женская компания в поездке никоим образом не мешает и не вызывает у него дискомфорта. О-о, как здорово будет увидеть его вновь! Интересно, что Роджер скажет, когда она объявит ему свое решение? Решение остаться дома навсегда. Может, он?.. В любом случае стоит рассчитывать на предложение, которое он собирается ей сделать уже на протяжении нескольких лет. Заявление Джен поможет преодолеть барьер настороженности, возникший между ними из-за образа жизни девушки и жажды странствий, надолго захватившей ее в свои сети. Но отныне все будет по-другому! Не будет причин для старомодной скованности Роджера по отношению к женщине, выбравшей, как он считал, исконно мужской образ жизни. Джен улыбнулась. Любимому никогда не удастся побороть собственную убежденность в том, что женщина должна сидеть дома и хранить семейный очаг.
Раньше, когда она была равнодушна к мнению мужчин, недовольство Роджера и его бесчисленные советы перед очередной поездкой Джен вызывали у девушки лишь снисходительную улыбку. Но в его заботе было нечто трогательное, согревающее душу, хотя она боялась признаться в этом даже самой себе. Большинство мужчин ее круга ограничивались глупыми шутками, балансировавшими на грани банальности и грубости, желая ей счастливого пути, когда провожали ее до порта перед очередной поездкой.
Одно из воспоминаний заставило девушку призадуматься. В последний раз Роджер был необычно тихим и мрачным, появившись на пирсе с Тришей, младшей сестрой Джен. Путешественнице даже показалось, что возлюбленный был готов умолять ее изменить решение и отменить намеченную поездку. Но Джен тогда подумала, что у нее просто разыгралось воображение. Роджер казался ей человеком, не способным поддаваться сиюминутным желаниям, он относился к тому типу людей, у которых разум всегда довлел над чувствами. Но все же он не поднялся на борт корабля, не проводил девушку до ее каюты, как делали родственники и друзья других пассажиров. Ей было жутко обидно, но действия любимого заставили ее серьезно задуматься…
Тот случай стал поворотным моментом всей жизни. Джен Келли впервые как следует задумалась над их отношениями, которые всегда считала скорее дружескими. Попытавшись разобраться в чувствах, которые испытывал к ней Роджер, девушка неожиданно для себя осознала, что он ждал, пока она сделает первый шаг. Роджер принадлежал бы Джен, стоило ей только захотеть. Но ей пришлось бы приспосабливаться к представлениям любимого о нормальных отношениях — находиться поблизости, быть готовой ответить на его телефонный звонок, принимать старомодные ухаживания и изображать из себя недотрогу. А если она выйдет за Роджера замуж, то придется переехать к нему, стать примерной домохозяйкой, устраивать ужины для его коллег и их жен, воспитывать детей… Больше не будет времени для охоты за свежими снимками и поиска новейшего фотооборудования, постоянно меняющегося в соответствии с быстрым развитием современных технологий.
Девушка вздохнула. Без сомнения, ей придется бросить работу, порвать контракт с рекламной компанией, так хорошо ей платившей. Джен Келли никогда не сомневалась в своем врожденном таланте. Отличный вкус, своеобразное видение мира и оригинальность всегда выделяли ее среди других. Работы девушки были легко узнаваемы. У Джен ушло шесть долгих лет и масса усилий, чтобы добиться признания. Она нашла свою нишу в рекламном бизнесе. Могла ли она теперь все бросить и уйти, зная, что за спиной толпится множество энергичных молодых фотографов, готовых в любую секунду занять ее место?
Джен резко одернула себя. Довольно ненужных размышлений! Она уже приняла окончательное решение. За последние полгода путешественница трижды убеждалась в его правильности. «Вспомни ту тихоню, сестру милосердия, живущую в бунгало недалеко от порта Моресби», — велела она себе. После многих лет изнуряющих странствий та вела суровую, полную лишений жизнь, работала в портовых доках, среди вредных испарений, изнуревая от духоты. А ночью, лежа на соломенном матрасе, сплошь кишащем клопами, она мечтала о спокойной работе в госпитале родного городка на юге Дании и о молодом докторе, склонившемся над колыбелью их сына…
На следующий день Джен позабыла все переживания, связанные с этой встречей, но только до того вечера в Тайване, когда она, стоя на вершине холма, смотрела, как лунный свет мерцает на поверхности озера. Эта картина была так красива, что у девушки перехватило дыхание. Неожиданно непереносимое ощущение одиночества нахлынуло на нее с такой силой, что она отвернулась. Путешественница тогда была благодарна компании старого поджарого китайца, ее гида. Китай… на всю жизнь это слово стало для девушки синонимом жуткой черноты той ночи, воспоминания о которой никогда не сотрутся из ее памяти…
— Пристегни ремни… мы снижаемся!
Джен вернулась к реальности и незамедлительно исполнила приказ. Она должна изменить свою жизнь прежде, чем потеряет молодость и красоту, прежде, чем начнет жалеть об утраченных возможностях. Пока еще не поздно построить отношения, способные обеспечить ей уверенность в завтрашнем дне. «Ты должна пожертвовать своими интересами ради этого, Келли, — сказала она себе. — Твое будущее будет безопасным вместе с Роджером, монотонным, но безопасным…»
Девушка выбросила из головы все, кроме быстро приближающейся заасфальтированной летной полосы, готовой принять самолет, и худого, узкоплечего мужчины, машущего им рукой. Незнакомец тепло поприветствовал Ника Рэдферна и вежливо улыбнулся Джен Келли, когда та вышла из кабины самолета и была представлена.
Остров Сангрия был даже меньше, чем Парадиз. Они приземлились около высокого холма, бывшего, видимо, самой высокой точкой острова. Весь его склон зарос низкорослым кустарником с яркими красными цветами, их лепестки горели, как алые языки пламени под лучами горячего солнца. Джен сделала несколько снимков и заговорила об обилии этих цветов.
— Они заполонили все вокруг, — ответил доктор Грэгг. — Нам приходится постоянно выкорчевывать их из наших садов.
Вскоре выяснилось, что новый знакомый не против поболтать с девушкой, услышать о ее путешествиях, а в особенности о Великобритании, где он не был уже лет десять.
— Я вернулся на родину после увольнения, — начал он рассказывать после небольшой трапезы, на которой настоял сам. Ник пошел выгружать оставшееся оборудование, и Джен осталась с доктором наедине. — Но по непонятной причине, дома все оказалось совсем не так, как я предполагал. Осталось так мало тех, кого я знал раньше. Большинство уехали, некоторые умерли. Через несколько прожитых в родном городе дней я стал чувствовать себя потерянным. — Он глубоко вздохнул. — Мол, жизнь стала бесцельным существованием. Я и не подозревал, что такое когда-нибудь может со мной случиться. Затем неожиданно умерла жена. Я продержался в Англии всего полгода после ее смерти, под конец мое одиночество стало невыносимым, и я решил вернуться назад, на остров.
