Тот быстро закивал, прекрасно понимая, что кроется за этой формулировкой.
– Господа, – Виктор Александрович встал, опершись руками о стол, – я вас больше не задерживаю. Сергей Дмитриевич, пожалуйста, останьтесь.
Все присутствующие поднялись из-за стола. Посетители тихо покидали кабинет, стараясь не встречаться глазами с бедным докладчиком.
Тяжелая дубовая дверь мягко закрылась. Виктор Александрович опустился в кресло, референт сел напротив.
– Я слушаю вас, Магистр, – голос референта прозвучал неожиданно звучно.
Виктор Александрович кивнул головой.
– Ваше мнение, Рыцарь?
– Мальчишка завалил дело, – сухо сказал референт, – за три дня исправить ситуацию невозможно.
– Я знаю, его надо исключать из проекта. Но не сегодня. Посмотрите, – он положил перед референтом распечатку, – это результаты проверки Приората Спокойствия.
Референт пробежал глазами короткий текст.
– Магистр, – сказал он, закончив читать и положив бумагу на стол, – для меня это новая информация.
– Не расстраивайтесь, Рыцарь, для меня тоже. Оказывается, наш вундеркинд находился под оперативным контролем Средиземноморского Магистрата. Я не думаю, что они могут себе позволить открытый саботаж, но их настойчивое внимание к нашей работе настораживает.
– Магистр, я считаю, мы должны поставить в известность Верховный Магистрат, – очень серьезно сказал референт, – решение об Очищении принято, и мы обязаны следовать ему, так же, как и они.
– Вы правы. Но я не хотел бы обвинять братьев-Рыцарей без должных на то оснований. Возможно, это просто случайность, или не совсем этичная попытка помочь.
Референт с недоверием покачал головой. Он не был так информирован, как Виктор Александрович, но сама идея бескорыстной помощи одного Магистрата другому, да еще путем внедрения агента влияния, казалась совершенно неправдоподобной.
– Я понимаю ваши сомнения, Рыцарь, но все же считаю, что сначала мы должны провести всестороннее расследование и установить, содействовал ли Средиземноморский Магистрат нарушению сроков реализации проекта. А пока… Пока мы не должны показывать свою информированность. Прошу вас лично заняться этой проблемой.
Референт поклонился. Он понимал ответственность поручения – доказанная попытка саботажа станет серьезным ударом по Средиземноморскому Магистрату, конкурирующему за влияние в Восточной Европе.
– Теперь далее, – продолжил Виктор Александрович, – в отношениях с братьями-Рыцарями мы разберемся, но никто не простит нам нерадения. Отставание по всем проектам, касающимся Очищения, недопустимо.
Он специально использовал слово "нерадение". Согласно Изначальному Уложению, "нерадение" – одно из тягчайших преступлений, и самым мягким наказанием было вечное изгнание из Эдема. Это в лучшем случае. А скорее всего, провинившемуся придется познакомиться с клинком Рыцаря-Экзекутора. Референт прекрасно понял этот намек.
– Будет исполнено, Магистр, я немедленно подготовлю решения.
– Именно этого я и ожидал. А теперь прошу вас поделиться вашими соображениями по поводу хода Очищения.
Референт с готовностью раскрыл тетрадь и перелистнул несколько страниц.
– Несмотря на задержку по одному из направлений, в целом Очищение продвигается точно по графику. Нами контролируются все ключевые точки, предусмотренные проектом, – политическая система, вооруженные силы, спецслужбы, финансовая система. Задействованы практически все резервы Магистрата. Привлечены даже студенты орденского Университета.
Виктор Александрович одобрительно кивнул:
– Я попрошу вас к завтрашнему дню по каждому проекту предоставить подробные отчеты. И еще, необходимо подготовить кандидатуры исполнителей для финансовой части проекта.
– Кандидатуры подготовлены, Магистр.
– Обращаю ваше внимание на тщательный отбор исполнителей и организацию максимального контроля.
– Будет исполнено, Магистр.
– Я подчеркиваю, максимального.
Референт сделал пометку в блокноте.
– И еще, Рыцарь. Насколько я знаю, вы освободили мою дочь от участия в оперативной работе, это правда?
– Правда, Магистр. Согласно Уложению, я обязан принять все возможные меры для обеспечения безопасности прямых наследников Магистров. Кроме того, она только год назад отпраздновала День Совершеннолетия, а специфика операции, особенно с учетом максимального контроля, требует слишком близких контактов с исполнителями. Я взял на себя смелость оставить ее в оперативном резерве. В настоящее время Принцесса Ия занимается по индивидуальной программе с Мастером Георгием.
– У вас есть сомнения в уровне подготовке Принцессы?
– Нет, – уверенно ответил референт.
– Тогда прошу вас немедленно привлечь ее к операции. У нас не хватает исполнителей, эмоции и сантименты сейчас не уместны. К тому же, Принцесса не простит нам, когда узнает, что во время Очищения мы заперли ее в Университете. Тем более, не лишним будет участие Мастера Георгия.
Виктор Александрович поднялся из-за стола и неспешно подошел к большому окну, выходящему в оранжерею. На улице промозглый февраль, а за окном – пальмы и буйство тропической зелени. Он повернулся к референту.
– И еще, Рыцарь. Сегодня по открытому каналу поступило официальное прошение о срочной встрече. От Тихорецкого.
Референт весь подобрался. Тихорецкий – это заместитель начальника УФСБ по Москве. Человек-посвященный с правом прямого обращения к Магистру. Только вот использовать это право понапрасну станет только безумец. А Тихорецкий далеко не безумец, очень далеко. Значит, случилось что-то очень серьезное.
– По моему поручению Приорат Спокойствия прозондировал ситуацию, – добавил Виктор Александрович, – и они пришли к выводу, что его прошение напрямую связано с проводимыми в рамках Очищения операциями.
– Общая информация о разрозненных проектах, – быстро сообщил референт, – вполне могла дойти до ведомства Тихорецкого. Но обнаружить их взаимосвязь невозможно. До настоящего времени у нас не было вопросов к его лояльности. К тому же, посвященные уровня Тихорецкого зондируются в постоянном режиме… Тем не менее, Магистр, я немедленно лично займусь проверкой всех деталей.
Референт энергично встал.
– Магистр, прошу разрешения удалиться.
– Спасибо, Рыцарь, приступайте.
Референт вышел. Виктор Александрович не спеша опустился в кресло и задумчиво оглядел кабинет. Это было единственное место в Москве, не вызывающее внутреннего отторжения. Он мог бы разместиться во дворце, но предпочитал этот небольшой, отделанный красным деревом и зеленым шелком кабинет, с мягкими бежевыми диванами по периметру и окнами в тропический рай.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
