Усаживаясь в удобное кресло, Миранда внезапно подумала: а не развесить ли зеркала? Если сделать это с умом, создастся иллюзия пространства и воздушности.
— Твой отец склоняется к тому, чтобы мы ехали, хотя мне кажется, что с его стороны жестоко отсылать нас в столицу без его защиты.
— Фэнни, нет другой такой женщины, которая менее тебя нуждалась бы в защите, — пробурчал сэр Бэском, — по крайней мере в той защите, которую может обеспечить страдающий подагрой старик.
— Ты не старик. Ты просто нытик.
Нет, подумала Миранда. Пожалуй, шесть, семь зеркал, которые она себе представила, были бы просто банальным нагромождением стекла. Мистер Рептон категорически против показухи. Ей необходимо прежде всего избегать этого. И Миранда задумалась, хватит ли тут двух зеркал.
— Фэнни, если тебе хочется, ты можешь забрать Миранду в Лондон, однако я не буду участвовать в планах, направленных против нее.
Леди Трой охнула.
— В планах, направленных против нее! Я делаю только то, что в ее интересах. Или ты предпочел бы, чтобы она оставалась старой девой до конца своих дней?
— Да!
Леди Трой зажмурилась и содрогнулась.
— Никогда не думала, что услышу столь эгоистические слова от ее собственного отца.
А еще салон бы украсили книжные шкафы с бюстами цезарей, сверху изогнутые аркой в романском стиле, подумала Миранда.
— Можешь обзывать меня эгоистом, если тебе угодно, — закричал сэр Бэском. — Мне на это совершенно наплевать. Ты выдала замуж трех моих дочерей. Все они со своими петушиного вида мужьями переехали жить в свои собственные дома. Мне оставлено единственное дитя, а теперь ты собираешься увезти и его!
— Ты думаешь только о себе!
— А если я не буду думать, кто же обо мне подумает?
До Миранды дошло, что ее высокочтимые родители орут друг на друга. Она попыталась уловить причину ссоры.
— Я согласился на вашу поездку в Лондон, — выпалил сэр Бэском. — Чего тебе еще нужно?
— Мне нужно, чтобы ты поехал с нами, ради Миранды.
Осознав, что спор ведется из-за нее, Миранда была поражена.
— Мало того, что ты собираешься забрать у меня мое дитя, ты еще настаиваешь на том, чтобы я стал свидетелем этого подлого дела и освятил его своим присутствием?
— А кто меня забирает, папа?
— Твоя мать. Она хочет, чтобы ты вышла замуж за Чарльза Гастингса.
— За кого?
— За Чарльза Гастингса, сына миссис Гастингс. Ты наверняка слышала про миссис Гастингс из Лондона.
Миранда улыбнулась:
— Всего лишь тысячу раз.
Возмущение леди Трой нарастало.
— Если я раза два и помянула Табиту, то исключительно потому, что она моя старейшая и дражайшая подруга.
— И потому, что вы вместе учились в Девоне, — продолжила Миранда эту семейную литанию, — и потому, что вы спасли ее от безрассудного брака, и потому что она ухаживала за вами, когда вы умирали от гнойной лихорадки, и потому что вы присутствовали при рождении ее сына, а она присутствовала при моем рождении; и поэтому вы, естественно, решили, что было бы весьма замечательно, если бы ваши дети в один прекрасный день поженились. Я ничего не пропустила, мама?
— Не хочешь выходить за Чарльза замуж, не выходи, — мрачно ответила леди Трой. — Просто мы с Табитой думали, что было бы замечательно, если б вы познакомились.
— У меня нет желания с ним знакомиться.
Сэр Бэском просиял:
— Ты золотая девочка, Миранда.
Улыбка его погасла под взглядом, который вперила в него супруга. Вздохнув, он поправился:
— В том смысле, милая, что, как мне кажется, не будет вреда, если ты поглядишь на этого парня. А исполнив свой долг, ты сможешь вернуться домой к своему от… то есть в свою семью.
— Вы всегда так добры, желая мне самого лучшего, — сказала Миранда родителям, — но в данном случае я должна просить прощения и отказаться. Я не имею права разбрасываться временем. Понимаете, мне надо быть здесь, чтобы проследить за работами по благоустройству поместья.
Сэр Бэском и его супруга посмотрели на дочь так, словно она только что объявила, что к ним на чашку чая пожаловал Бонапарт.
— Я и не знал, что мы собираемся приступить к ремонту, — пробормотал баронет.
— Да, потому что я приняла решение только сегодня. С вашего позволения, папа, мы начнем с интерьера — в общем, прямо с этой комнаты.
Сэр Бэском с супругой украдкой обежали глазами комнату, изо всех сил пытаясь установить, что в ней не так.
— Когда пройдут весенние дожди, — сообщила Миранда, — мы сможем приступить к работам в садах.
— В садах?
Баронет стал нервно постукивать пальцами по подбородку. Планы дочери достаточно явно предвещали неудобства, шум, расходы и прочие помехи нормальной жизни.
— Да папа. Вероятно, нам надо разбить еще один цветник и что-то сделать с классическим садом. Но вот как быть с храмом, я еще не решила. Боюсь, что придется срыть.
Леди Трой всплеснула руками.
— Так повлиял на тебя этот противный Хамфри Рептон! Он заморочил тебе голову. После того как ты услышала это одиозное имя, ты еще слова разумного не произнесла.
— Его идеи мне интересны, мама.
— Отвратительный тип! Знать о нем ничего не желаю!
У сэра Бэскома, который еще не пришел в себя от объявленных дочерью планов, вид был такой, будто у него прихватило печень.
Миранда со снисходительной улыбкой взяла в ладошку его руку.
— Не расстраивайтесь, папа. Я не поеду в Лондон и не оставлю вас. Вам будет страшно меня не хватать, а я должна сделать аббатство Эрандел удобным для жизни.
Погладив отца по щеке, она повернулась к матери, взяла ее за руку и тоже погладила.
— И вы не расстраивайтесь, мама. Я не собираюсь охотиться на мужа. Единственное, чего мне хочется, это благоустроить аббатство изнутри и снаружи.
Леди Трой из-за плеча дочери обменялась взглядом отчаяния с сэром Бэскомом, который продолжал постукивать пальцами по подбородку.
Спустя несколько минут после того, как Миранда покинула кедровую гостиную, сэр Бэском и леди Трой достигли компромисса. Что касается баронета, то ему была очевидна ошибочность его прежней позиции; он никогда не простил бы себе, если бы дочь принесла в жертву свое семейное счастье, поставив благополучие отца выше собственного. Следовательно, он был согласен, чтобы Миранда отправилась с матерью в Лондон, как только будут сделаны все необходимые приготовления. Зайти настолько далеко, чтобы сопровождать их, он не мог, но согласился дать им свое благословение. Более того, он предоставлял супруге свободу действий; они с Мирандой могли покупать все необходимые для покорения сердец столичных франтов шляпки, ленты и прочее. Сэр Бэском заявил, что, сколько бы денег они на это не потратили, это не способно расстроить его так, как работы по благоустройству дома.
