утра Алексей сообщил, что через час к нам нагрянет стрингер.
Что это такое, я лично не знаю.
Алексей сказал, что стрингер снимет, как я живу, потому что освободилось окошко и мотор послезавтра.
Как, если мотор послезавтра, стрингер попадёт сюда через час, я не понял, но решил не спорить. Жизнь-то налаживалась. Все мои альтернативные планы по домашнему самолечению выглядели неубедительно.
— Я прилечу к вечеру, — добавил Алексей, сердито зевая. — В аэропорт еду. Но до вас потом ещё пердячить всю жизнь. Люда, вы в легковую машину помещаетесь? — умоляюще уточнил он затем.
— Непохоже, — признал я, обозревая накрытые пледом ножищи, и Алексей страдальчески вздохнул.
— Ладно, я всё равно сначала к Геннадию…
Глава 8
Стрингер
Стрингер приехал не через час, а через три. Зато мамка успела взять новый отгул и прибежать с работы.
— Так вообще не делается, Люда! — причитала она, елозя мокрой тряпкой по подоконнику и тумбе. — Не прибрано, не сготовлено, у меня два дня в счёт отпуска уже! Про такие вещи заранее сообщают! Чтобы люди ждали! Тебя вымыть надо, голову помыть! Не успеем! — охнула матушка и чуть не заплакала. — Ничего не успеем! Стыдоба!
— Спокуха, — велел я надменно. — И имей в виду: если Гена дропнет куда-то, говорить стану, что ты меня поколачиваешь. А ты не спорь!
— Чего-о-о-о⁈ — пошатнулась мамка.
— Ты сколько раз там в минздрав писала? А я за три дня помощи добился! Добилась. Молчи в тряпочку и делай, что говорят.
Стрингер оказался поддатым свадебным оператором.
— Охренеть! — заценил он морду коня. — А я думаю: чё за пожар? В четыре ночи звонить стали, я только с мероприятия, ик, освободился. Выручайте, говорят, срочно, федеральный канал. Думал, развод на бабки, так они мне даже аванс кинули, прикинь? Мне только надо вам оставить вот тут расписку о получении, не проебите, ик, не потеряйте, пять раз напомнили. Етить, чё с твоими ногами⁈ Жесткач!
У стрингера Жоры в телефоне имелось трёхстраничное ТЗ видеосъёмки, пункты которого несколько озадачили наше трио.
— «Людмила с трудом добирается до туалета», — прочитал он.
Мы с матерью синхронно покосились на контейнер для студня в углу комнаты.
— «Людмила занимается любимым хобби, раскадровать», — продолжал стрингер.
Мы с матерью переглянулись, и она неуверенно подала мне пульт от телека.
— «Людмила смотрит в окно, открывает створки, дышит свежим воздухом, говорит, как давно не была во дворе».
— Если до окна переть, то это только когда Егор Фёдорович вечером будет дома, сосед наш. Только он запойный, — посетовала Людочкина родительница.
— Давайте с интервью начнём, — попросил стрингер, и от него повеяло волной вчерашней свадьбы. — Мать, дай рассолу… — взмолился Жора следом и принялся расчехлять камеру.
Приходится признать, что я мямлил на всех конкретных вопросах, особенно нехорошо получилось с отчеством, которое надо было назвать в самом начале с другими регалиями Людочки. Мать выставили из комнаты, помочь оказалось некому. Пришлось импровизировать.
Зато уж про Генку-шельмеца я целый роман сочинил. Даже чуть не сказал, что носил его ребёночка, но вовремя опомнился. К врачам всё-таки повезут. Там для правильного лечения правду говорить надо про приключения этого тела под солнцем, пришлось ограничить слезливую романтику.
Дальше оказалось сложнее.
Из трёх углов комнаты Жора снял, как я лежу. Потом мы стянули плед, и в какой-то момент мою морду коня чуть не облевали. С хобби, прогулками и прочими недоступными развлечениями придумать ничего не получилось. Я затребовал книгу, велев матери помалкивать о том, что буквы на такой дальности Людочке не разобрать, и притворился читающим.
Даром что нашёлся только пыльный том жизнеописания Ленина…
Пока интервью давала мамка, снова позвонил Алексей — уверял, что из аэропорта в Перми.
Через три с половиной часа он позвонил ещё раз.
— Какой, на хрен, паром? — свирепо спросил Алексей.
Глава 9
Паром
— Какой, на хрен, паром? — уточнил я у матери.
Стрингер Жора только-только уехал, а мы совершенно вымотались.
— Переправа, да. К нам — только на пароме, — устало кивнула Людочкина родительница, раскорячившаяся в кресле так, словно её поимели.
— К нам — только на пароме, — подтвердил я Алексею.
— А за каким хреном я тогда еду на сучьей газели⁈ — как-то вроде бы не по адресу поинтересовался Алексей. — Вы вообще понимаете, что админы с утра искали машину с носилками, чтобы вас можно было… Объезд есть? — оборвав сам себя, просвистел он сквозь зубы.
— Да нет тут объезда, я ж те говорю, — послышался в динамике незнакомый бас. — Те ещё свезло, весной и осенью бывает, что и не ходит уже, а лёд не застыл. Вообще не доберёшься.
— Люда, сколько от вас до переправы? — рявкнул Алексей из динамика.
— Ну с час где-то на автобусе, — подумав, прикинула мать Людочки, потому что я уже врубил громкую связь. — Там только по времени, расписание ещё узнать надо. А автобусы два раза в день.
— Берите трубку, — бросил Алексей так, что я явственно понял: фраза подразумевала объёмное количество нецензурной лексики в довесок.
Глава 10
Явление продюсера
Мы ждали Алексея изо всех сил, даже после полуночи, хотя Людочкина мамка уже завела про то, что всё обман. Трубку сам он брать перестал, но мы позвонили в редакцию «Это запредельно». Ну как мы — я. Мамка лапки сложила и причитала бесяче.
Коллеги Алексея меня успокоили: мол, делает работу по месту жительства квартиранта, убеждает мне помочь.
Судя по задержке, помогать Геннадий отказывался.
Я даже подумывал самостоятельно ему позвонить. Предложить что. Есть, интересно, у семейства этого сбережения? На вид было непохоже.
Но потом раздумал — я ж в душе не того, что продюсер там ему втирает. А вдруг он его вообще на программу «Сад и огород» пригласит, вместе с женой? Вот не верю я, что все участники ток-шоу этого сами позориться покатили, всякие там убийцы, садисты и насильники, бросившие детей матери и прочая лабуда. Мне, понятно, лечение надо. Лицо заинтересованное. А Геннадию что? Ему лучше вообще не говорить о том, что я напридумал. Пусть удивляется, а все решат, что он юлит от испуга.
Интересно, хватит Алексею мозгов так сказать, или я один умный?
Продюсер наш разбудил в три часа ночи. Вид он имел ошалелый, чутка пах самогоном и ещё оказался пацаном, ну вот вообще несолидным. Не Алексеем никаким, а Лёхой натуральным, как бы и не Лёшкой. Тут на глаз и не скажешь точно, окончил ли школу.
— В вашей жопе нет гостиниц
