подошел к генералу и сказал:
- Корабль почти готов. Думаю, сегодня вечером вы сможете отправиться.
- Очень хорошо, поторопитесь.
Мужчина собрался было уходить, но Хиро-Мацу окликнул его:
- Постойте, Набу-сан, позовите ко мне Игури-сана.
Слушаюсь, господин, - мужчина низко поклонился и убежал исполнять приказ.
Генерал, разминая суставы, наблюдал за тем, как идет работа на корабле; одни таскали, другие проверяли паруса, третьи руль. Вдруг он увидел, как Бунтаро снял свою одежду и бросился в волнеы. Молодой человек очень хорошо плавал и Хиро-Мацу знал это, но всё же крикнул:
- Бунтаро, будь осторожен, волны слишком большие.
Молодой человек отплыл еще на метр и помахал рукой. Затем, нырнув под воду, поплыл дальше.
К Хиро-Мацу подошел восемнадцатилетний человек. Это был среднего роста мужчина с черными глазами и длинными ресницами. Его красивое лицо всегда озаряла улыбка.
- Здравствуйте, Хиро-Мацу-сан, - сказал с поклоном молодой человек.
- Здравствуй, Игури-сан. Я так рад видеть тебя в такой день.
- А почему именно сегодня?
- Сегодня вечером мы с сыном отплываем в Осаку.
- Зачем же? Ведь сейчас у нас в стране все спокойно.
- Для меня и моего сына нет. Если господин Хидэёси решит воевать с Кореей и Китаем, конец миру.
- А если всё будет хорошо?
- Нет. Я чувствую, что будет война. А если против нас встанет Китай со своей многочисленной аримей, то мы все погибнем.
- Но ведь наш господин очень мудрый человек. Он всё сможет предпринять.
- Не играй в шахматы, если у тебя нет терпения. А у господина Хидэеси сейчас этого терпения совсем нет. Он готов пустить в ход все свои силы на первое же государство, стоящее у нас на пути, не задумываясь, что у этой страны могут быть союзники. Но я надеюсь, что наш сюзерн будет мудрым.
Игури промолчал. Он знал, что Тоетоми Хидэеси не успокоится, пока не завоюет Китай. В прошлом он был генералом у князя Ода Нобунаги. Придя к власти, он учредил военное правительство в Осаке, подчинил и усмерил всю страну и приказал составить кадастр всех земель Империи.
« О, Будда! Пусть не будет войны. Я не хочу погибнуть, как погибли мой дед и мой отец», - подумал Игури, а затем обратился к Хиро-Мацу:
- Господин, а где сейчас ваш сын, Бунтаро-сан?
- Там… - старик указал в сторону моря.
Игури увидел вещи, лежавшие на песке, и спросил:
- Он каждый день плавает в море?
- Нет. Но сегодня мой сын расстается с эим местом, и ему захотелось проститься с ним.
- Это правильно.
Наступила тишина. Каждый думал о своем. Тишину то и дело нарушали прибой, крик чаек и голоса людей, работающих на корабле.
- Я уеду после вас в Киото, - прервал молчание Игури.
- И куда вы направляетесь? – равнодушно спросил Хиро-Мацу.
- Там у меня остались жена и дочь. Я хочу увезти их до начала войны.
- Им ничего не грозит. Война будет не у нас, а там, на материке. Но всё равно необходимо подготовиться. Вы, Игури-сан, делаете всё правильно. Вы стали таким же смелым каким был ваш отец.
- Я не стою и доли своего отца. Он был настоящим самураем, а я… обычный трус.
Хиро-Мацу сразу понял, почему так сказал этот человек. Игури любил комплименты, ждал он их и сейчас. Но генерал не дал ему эту возможность.
- Ладно, Игури-сан, вы можете идти. Я и так отвлек вас от дел.
- Ну что вы! Я всегда рад пообщаться с вами, - с этими словами молодой человек поклонился и ушел.
Хиро-Мацу увидел Бунтаро, выходящего из воды. Чтобы прикрыть наготу сына, он поспешил подать ему халат. Бунтаро был счастлив, он улыбнулся отцу и сказал:
- Вода в море такая теплая! А медуз видимо-невидимо. Одна даже «укусила» меня, - он показал на свою руку, там было красное пятнышко.
- Больно?
- Нет, но пощипывает. Отец, а знаете что? Я так счастлив, мне так легко.
- Я рад за тебя, сын мой, - после этих слов генерал тоскливо посмотрел на корабль и глубоко вздохнул.
- Не печалься, отец, прошу тебя. Мы всегда будем вместе. Ведь так? – глаза Бунтаро наполнлились слезами.
- Нет. Я знаю, что после Осаки нам придется расстаться. Я понимаю, как тебе тяжело, сын мой. Война с Китаем изменит наши жизни навсегда, - Хиро-Мацу решил был откровенным с сыном.
- Зачем вы говорите мне это? Не теребите моё сердце, оно и так болит. Неужели я больше никогда не увиже этого моря, где я еще ребенком любил играть? А моя жена, мой сын? Что же с ними будет тогда?
- Если все будет хорошо, то мы получим свободу.
- Ах, это сладкое слово свобода! Какое счастье иметь ее. Я бы отдал жизнь за глоток свободы.
Сын мой, не унывай. Надо надеяться на лушее.
Перед уплытием Бунтаро собрал свою семью и сказал:
- Я уплываю в Осаку. Не знаю, когда вернусь. Может быть, никогда. Но я хочу, чтобы в моё отсутствие здесь главным был Мухизу. Слушайтесь его как меня. Теперь он ваш хозяин.
Слуги низко поклонились. Марико подошла к своему мужу и сказала:
- Нам будет нехватать тебя. Я буду молиться Будде, чтобы ты снова был рядом.
- Я постараюсь приехать. Если же нет, буду писать письма.
Бунтаро обнял свою жену и подошел к Мухизу:
- Я надеюсь на тебя, мой друг. Не давай в обиду моих дорогих людей.
- Я сделаю всё, что в моих силах. Но только, пожалуйства, будеь осторожен, - юноша низко поклонился ему и пожелал всего хорошего.
Ветер с силой рвал паруса. Волны то и дело переворачивали корабль на бок. Матросы на палубе в быстром темпе опускали паруса, стараясь обезопасить судно.
Бунтаро стоял на палубе, глядя в черно-синюю воду. Неужели вода может менять свой цвет так же, как и жизнь свою дорогу? Холодный ветер пронизывал тело до костей, но он не чувствовал холода; в душе было еще хуже. Его оторвали от семьи, родного города, может быть, навсегда. Он посмотрел на небо и слезы сами скатились по щекам. Ах, если бы ему хватило сил переплыть море, он бы с радостью прыгнул в воду и поплыл бы в Эдо.
Вдруг пошел дождь. Холодные капли намочили одежду и Бунтаро пришлось завернуться в теплый халат. Ему стало теплее.
