Я делаю сразу же два шага назад: мое платье довольно короткое, чтобы мужчины вот так могли передо мной сидеть. Мне не нужны никакие обсуждения на работе, особенно обсуждения длины моих ног и цвета нижнего белья. Почему-то есть ощущение, что Костя, или Константин Владимирович, как угодно, мог бы обсуждать такое со своими дружками.
Но, надеюсь, не с моим боссом.
— Спасибо, — все-таки говорю ему и решительно делаю шаг в ту сторону, куда направлялась изначально, но Костя и тут меня опережает: он встает передо мной и открывает пассажирскую дверь машины, указывая рукой внутрь.
— Садись, подвезу! Времени уже много, ты явно опаздываешь, а мы домчим с ветерком и без пробок, нам в любом случае в одну сторону. Я приехал только ради тебя сюда, чтобы вот таким жестом извиниться еще раз за происшествие и свое поведение, поэтому не сочти за грубость, просто присаживайся и поехали.
Боже. От обилия информации у меня едва не загораются корни волос. Кто вообще тарахтит так быстро? Он хоть дышал?
Мне отчаянно хочется послать его куда подальше, но я бросаю взгляд на часы, потом на приложение такси, которое нещадно зависло, и понимаю, что поехать сейчас с ним — единственный вариант, чтобы не опоздать и не упасть в глазах Ильи Александровича. При условии, конечно, что там есть куда падать.
Закатываю глаза. Ох… Выбора у меня все равно особо нет. Придется смириться. А тем более он все еще остается другом моего начальника и финансовым директором или кем там нашей компании, поэтому видеться мне с ним придется очень часто. Это просто неизбежно.
— Но только в качестве извинений, — говорю ему сразу же и сажусь в машину, чуть вздрагивая, когда он захлопывает за мной дверь.
Время поджимает, но счастье, на самом деле, что я еду именно с ним. В машине очень удобно работать, поэтому я достаю блокнот и погружаюсь в телефон прежде, чем он успевает начать со мной говорить.
Так, что у нас там по подготовке ко встрече? К девяти пятидесяти нужны фрукты, кофе со сливками и букет цветов. Розы. Белые. Двадцать пять штук. Отлично!
Заказываю все это в девяти двадцати, дабы исключить форс-мажоры и опоздания, кофе сделаю сама, у нас замечательная кофемашина! Розы отбираю тщательно, на свой вкус: о цене Илья Александрович даже не спросит, я спокойно все оплачиваю с его счета. Мне кажется, я могу пойти на шопинг с его карты, он ни черта не заметит даже и слова не скажет. Хорошо, что я приличная и никогда так не сделаю, но ему однозначно надо относиться к деньгам как-то более… Ну сдержанно, что ли! Не знаю.
— Понимаю, почему Илюха так ценит тебя, — улыбается Костя. Поднимаю на него взгляд и приподнимаю бровь: что? — Ну, как сотрудника. Рабочий день еще даже не начался, а ты уже сделала кучу дел. Вряд ли ты мечтала работать секретарем и это чистый энтузиазм, значит, ты просто очень ответственная.
— Это же работа, а не кружок лепки из соленого теста, как я еще должна относиться к этому, если не с ответственностью?
— Мой секретарь сваливает на маникюр два раза в месяц и даже не предупреждает меня об этом, — хмыкает он.
— Ну, это проблемы секретаря, очевидно. И ваши, раз не дали ей понять, что работа — это не детский сад, — пожимаю плечами. Язык мой — враг мой, зачем вообще на такой разговор повелась?
— Я плохой руководитель? — усмехается он. Мы тормозим на светофоре и я чувствую его взгляд на себе. В ответ не смотрю, скролю ленту соцсетей, делая вид вселенской занятости.
— Понятия не имею, — хмыкаю в ответ. — Но если ваши подчиненные не считают нужным оповещать вас о своем отсутствии, то это, как минимум, странно, не находите?
— Давай на “ты”? — предлагает он. Наконец-то мы едем дальше, и чем ближе мы к офису, тем легче мне становится дышать.
— Давайте на “вы”, — отвечаю ему таким же ровным тоном. — Вы все-таки выше меня по должности и все такое, не хочу нарушать субординацию и делать вид, что мы с вами подружки. Я на работу хожу работать, а не расслабляться.
— А ты такая, да? — улыбается он. Мы почти у офиса, аллилуйя.
— Какая?
— Острая на язычок.
— Мой язычок, Константин Владимирович, вас вообще никак не касается. Ни в каком смысле этих слов.
— Ты злюка.
— А вы бабник, который думает, что на ваши улыбочки поведутся все девчонки планеты. Хорошо, что я не из таких, правда? Выбросьте меня у главного входа, пожалуйста. Не хочу через подземку бежать, мне так дольше.
Он ничего не отвечает, но усмехается. Мне не очень нравится эта усмешка, но он останавливает мне там, где я просила и я выскакиваю из машины вообще забывая и о нем и о его улыбочках.
Слишком много работы у меня, не до него сейчас!
Бегу на свой этаж, здороваюсь со всеми подряд, смотрю на часы: не опаздываю. ура! Хоть какая-то польза от этого приставучего мужика…
Интересно, насколько будет красивым и логичным попросить Илью Александровича поговорить со своим другом, чтобы тот от меня отвалил? Как будто бы по-детски, да? Черт… Не знаю!
К восьми, когда Илья Александрович заходит в наш с ним кабинет (это я так называю мое обустроенное рабочее место непосредственно перед его дверью), я уже вся в делах и варю его любимый кофе.
Супер-крепкий эспрессо, от запаха которого у меня глаза на выкате. Как он его пьет-то? Не представляю вообще! Я люблю кофе с молоком и сиропчиками, а тут такой адский ад. Но… вкусы начальства не обсуждаются и ровно в секунду с тем, как он входит на нашу с ним территорию, я поднимаю готовый кофе и с улыбкой желаю начальнику доброго утра.
Секунда в секунду! Я так собой горжусь. Как будто готовить кофе по будильнику — предел моих мечтаний… Мда уж.
Не раскисаем, тут крутая зарплата и мне больше не придется жить за счет папы! А там, может, накоплю на машину и еще и маме нос утру. Мечта, пока несбыточная, но…
— Доброе утро, — отвечает мне начальник с легкой улыбкой. Он… эм… смотрит на меня. Это так непривычно после двух недель тотального игнора, что мне становится не по себе. — Как себя чувствуете?
— В порядке, спасибо, — киваю ему. Он идет в свой кабинет, я с чашкой кофе — следом. Сейчас он расскажет, что от меня сегодня требуется, я все запишу и оставлю его в покое, потом подготовлю все ко встрече, ну и дальше по поручениям, да. Не день сурка, конечно, но тоже не супер-разнообразно.
— Итак! — говорит он, усаживаясь на свое место. Ставлю перед ним кофе, отхожу на пару метров, достаю блокнот. — Что у нас там сегодня?
— В десять супер-важная встреча здесь у вас с важным клиентом, я уже все заказала, к назначенному времени все будет готово, клиента кто встретит?
— Водитель приведет ее, а я заберу в кабинет, не волнуйтесь.
— Отлично! Тогда, ко встрече все готово, а потом у вас еще встреча в шестнадцать ноль-ноль, но я вам после обеда напомню о ней еще раз, можете не переживать. В целом, поручений от вас на сегодняшний день больше не было, поэтому, если есть какие-то задачи сейчас, то я слушаю.
— Задачи, задачи… — бормочет Илья Александрович и стучит ластиком карандаша по столу. С ним что-то не то. — А, да! Задачи! В двенадцать нам с вами нужно будет поехать на… не скажу, что деловую, больше дружескую, но встречу.
— Нам? — чуть ли не пищу.
— Да. Составите мне компанию? Я в вашем личном деле видел, что вы в совершенстве владеете немецким.
— Да, я… пару лет жила в Германии и в целом изучала язык.
— Вот, прекрасно! Мне нужен будет переводчик, поможете?
— Конечно, — киваю. Как-то неожиданно, я ни на какие встречи с ним до этого не ездила. — Напомню вам заранее. Сколько времени заложить на дорогу? — черкаю в блокноте все важное, чтобы не забыть.
— Минут двадцать, тут недалеко, и… Спасибо вам, Арина. Вы отлично справляетесь. Выпишу вам премию за этот месяц, а если вы вытерпите меня еще пару недель, то со следующего месяца повышаю вас от должности секретаря до личного помощника. Вы и так уже им являетесь, так что это чистая формальность с хорошим плюсом к зарплате. Можете пока быть свободны.
