Киваю, выхожу из кабинета и прижимаю блокнот, с которым уже срослась, к груди.
Это что вообще было? Как так вышло? Почему такое скорое повышение, так вообще бывает?
И кто, черт возьми, убил моего босса и посадил на его место какого-то другого мужчину?!
Глава 5. Арина
Ладно.
О том, кто подменил моего босса, я подумаю чуть позже (сильно позже, если честно, потому что рабочий день только начался, а я планирую проанализировать все это дома в тишине в руках с ведром мороженого), а сейчас нужно плотно взяться за работу.
На самом деле от прошлого секретаря в бумагах такой бардак, что я все две недели, что работаю тут, пытаюсь разложить все так, как нужно. И это оказывается задачка далеко не из легких, но почему-то я считаю своим долгом навести тут порядок, потому что меня дико раздражает этот жуткий хаос. Он хорош в творчестве, а не на рабочем месте крутой страховой компании. Вдруг завтра проверка какая-нибудь, а тут такой кавардак? Нет-нет, это не дело!
Вспоминаю слова Кости, когда он вез меня на работу утром. Что он там говорил? Что я, в сравнении с его секретарем — очень ответственный человек? Ну, судя по всему, прошлый секретарь Ильи Александровича был примерно таким же, поэтому я понимаю, чему они все удивляются. М-да уж… Меня удивляет халатное отношение к своей работе.
Вот взять того же Костю. Вот по нему видно же, что раздолбай, невооруженным взглядом видно! Илья Александрович в этом плане импонирует мне больше: он сдержан и собран, на его столе идеальный, порой даже раздражающий, порядок, и вот в его документах, я почти уверена, все сложено как надо.
— Привет лучшему работнику месяца, — слышу женский голос и вздрагиваю, поворачиваясь ко входу. Полчаса до этого я копалась в шкафу с бумагами: они меня когда-нибудь погубят, честное слово.
В дверях стоит Света — из финансового отдела, мы немного с ней общаемся, совсем капельку.
— Я и месяца еще не работаю даже, — хихикаю и все-таки отхожу от бумаг. Невежливо ведь стоять задом к человеку.
— А премию уже заработала, — улыбается она. — Сорокин распорядился, — она кивает на кабинет Ильи Александровича, — позвонил с самого утра.
— Ого… — присвистываю. Я не думала, конечно, что он эти слова от балды сказал, но что прямо так быстро отдаст распоряжение… Неожиданно.
— Нравишься ему, видимо. Как сотрудник, в смысле. Полина ни разу премию не получила, и не зря.
— Полина? — хмурюсь. Я без понятия, кто такая Полина, мне весь коллектив еще учить и учить.
— Да, бывший его секретарь, она…
— Тук-тук, — нас прерывает голос кого-то из сотрудников. Я не шучу, я и половины еще в глаза не видела, компания просто до неприличия огромна. — Передадите Илье Александровичу? — вошедшая девушка протягивает мне документы, пока замолкает Света. — Нужна подпись и печать.
— Куда вернуть? — уточняю. Вообще, они сами за документами заходят, но я в целях изучения офиса и сотрудников частенько таскаю сама. “Быть ближе к народу” очень хочется, потому что они там все в больших кабинетах толпами сидят, а я одна в уголке перед кабинетом начальства, мимо которого все даже ходят тише, чем того требуется, хотя там, в кабинете, очень неплохая звукоизоляция.
— На третий, региональному менеджеру.
— Хорошо, — улыбаюсь, она уходит, и Света снова наклоняется ко мне и спешит продолжить делиться сплетнями. Видимо, “старушки”, как она называет их, ее отдела, не слишком все это любят, что-то мне подсказывает.
— Короче, Полина тут до тебя работала, долго. Я когда пришла — она была уже, поэтому я даже точно не знаю, сколько в общей сумме. Претензий к ней вроде никогда не было у него, но и понятно почему, — она кивает мне и играет бровями, а я хмурюсь. Мне вообще непонятно, и если она думает, что я уловила суть — она ошибается.
— Не понимаю.
— Да спали они, — закатывает глаза. — Все время, пока она не ушла.
— Слухи?
— Нет. Однажды я приехала в гостиницу к маме, она у меня в другом городе живет, и заметила, как они вдвоем приехали туда. Сразу после работы. Я сделала вид, что меня нет, они тоже не заметили. Ну дураку же понятно, зачем после работы они приехали в гостишку, ну правда же?
— Не знаю, — хмурюсь. Как-то это все не по мне. Ну, приехали и приехали. Может, они встречались? Просто на работе не показывали это никому, потому что незачем. Почему она вообще лезет в его личную жизнь, блин?! — Как будто бы все равно.
Пожимаю плечами. Мне на самом деле все равно.
— Да я не к тому, — она вдруг хихикает и еще больше снижает голос. — Если даже ей ни разу премию не выписывали, но что ты такого вдруг сделала, что вот так сразу?
Она считает эту шутку забавной — я не особо. Хотя для поддержки диалога кривовато усмехаюсь, мол, я оценила твой юмор. Но только для того, чтобы не устраивать скандала, иначе она точно подумает что-то не то. Идиотизм какой-то.
— Очевидно, секретарь, который с ним не спит, ему нравится гораздо больше, — глупо хихикаю. Я не умею шутить, простите, но Света все-таки посмеивается и я выдыхаю. Надеюсь, этот диалог был просто одной большой глупой шуткой.
— Или он и на тебя посматривает, — она снова играет бровями. Я неожиданно даже для себя делаю такое выражение лица, словно мне от одной мысли противно. А мне не противно. Просто Илья Александрович настолько бревно в эмоциональном плане, что я даже задуматься о таком не могла.
Нет, серьезно! Мне кажется, поругаться со стеной будет гораздо продуктивнее, чем с ним. Стена, ну… она может рухнуть. Чисто теоретически. А мой босс будет до последнего скалой стоять и пялиться в ноут, выдавая лаконичное “угу”.
— Свет, ты с ума сходишь.
— Возможно, — хихикает она и я решаю, во избежания разочарования в человеке, принять все это за ее специфичный юмор.
— Тук-тук, красавица, можно? — до слуха доносится голос Кости. Я прикрываю глаза и считаю до трех, чтобы успокоиться.
Раз-два-...
— Скучала?
Да чтоб тебя! О каком спокойствии идет речь вообще?
Открываю глаза. Замечаю, как Света тут же меняется. В позвоночник словно сбили кол — спина ровная до ненормальности. Губы тут же опускаются, ни намека на улыбку, которая цвела на ее лице. Кажется, у нее даже цвет глаз темнеет, мне становится не по себе.
— Не скучала, — отвечаю ему честно, не стесняясь. Я очень хочу, чтобы он соблюдал границы, мне уже совсем не весело, это просто смешно.
— Я привез тебе подарок, — выдает он и ставит на мою стойку какой-то пакет. Кажется, он из какого-то бутика.
Бросаю взгляд на Свету: она бледная, как стена, с которой ссориться продуктивнее, чем с моим начальником. Я даже порываюсь схватить ее за руку, но Костя первым приобнимает ее за плечи и, клянусь, от этого ей становится только хуже.
А что происходит?
— Мне не нужны ваши подарки, заберите, пожалуйста. Свет, ты в порядке?
— Да, Светочка, вы в порядке? — спрашивает и Костя, не отпуская ее плечи. Она закрывает глаза и глубоко-глубоко дышит, я волнуюсь.
— Я, пожалуй, пойду, — выдает она.
— Проводить, может? — спрашивает Костя. Почему он веселится? Я ни черта не понимаю в этой путаннице, спасите!
— Сама дойду, — рявкает она на него и почти выбегает в коридор, скрываясь за дверью лифта.
И что это было?
— Ох, Света-Света… — причитает Костя, глядя в след, а затем возвращается ко мне. — Это блузка, Ариночка. Ваш многоуважаемый босс сказал, что уволит меня, если я не возмещу утрату. Возмещаю, — он подталкивает пакет ближе ко мне. — Надеюсь, угадал с размером, пытался подобрать по… воспоминаниям.
Он улыбается. А мне очень хочется стукнуть его сейчас чем-то тяжелым и вместе с этим пакетом выкинуть из окна.
— Заберите, — стою на своем. — Я в состоянии купить себе блузку. Спасибо.
— Это был приказ начальства, не смею ослушаться! Наденьте завтра, моя душа будет в полном очаровании, — он берет мою руку, которая лежит на стойке и тянется, чтобы оставить на тыльной стороне ладони поцелуй ровно в ту секунду, как дверь в кабинет Ильи Александровича открывается.
