слове «мертвец» смотрела на маленькую иконку на полочке.
«Так, значит, девчата, пенсия задержится в этом месяце?» – грустным голосом спросила баба Люба тогда. – «У меня денежки схоронены. Под подушкой лежат. Себе на похороны откладываю, может, ваша мама сходит в магазин за продуктами. Сил совсем нет, особенно после того, как в голове что-то зазвенело. Или девочки сами сбегайте, подождите, сейчас достану. Можете на сдачу купить себе по мороженому».
Мы стояли с сестрой напротив друг друга и не понимали, как нам дальше жить.
Недолго думая, облазили всю кухню. Из съестного нашли только сухари на противне в духовке и целлофановый пакет с горохом. Хорошо хоть соль и сахар остались. Да так еще по мелочи взяли: спички, чайные пакетики и стопку старых газет, перевязанных бечевкой.
Поднялись к себе в квартиру, развели огонь и сварили горох. Бабка в тот вечер уснула сытой.
***
Сон Бориса Валентиновича прервал собачий лай. Мужчина долго не хотел вставать, решив, что скуление псины снаружи станции – это часть сновидения. Дверь каморки открылась. Из нее вышел в трусах и майке сонный Сережа и, протирая пальцами глаза, сказал:
– Замерзла, поди, может, пристрелим беднягу?
– Ты что? – опомнился Борис Валентинович и вскочил с кресла, откинув покрывало на спинку.
– А что такого? – удивился молодой смотритель и широко продолжительно зевнул. – Успокоим зомби, делов-то. Избавим мертвечину от мучений.
– Это не зомби! – возразил наставник.
– Как это не зомби?
– Зомби-псы не лают, – объяснил Борис. – Вспомни тех, что не давали покоя на станции Стромино. Они могли только хрипеть, а у этой полноценный лай.
Раздался скрежет когтей о железную дверь убежища. Серёжа сходил в каморку и принёс Машин пистолет.
– И что вы предлагаете? – спросил парень. – Подождем, может, сама уйдет?
Мужчина ничего не ответил, лишь сел обратно в свое теплое кресло.
Прошло пятнадцать минут.
Серёжа нервно выскочил из каморки с заряженным оружием в руках.
– Так и будем слушать этот душераздирающий скулёж? – парень быстро передёрнул затвор. – Открывайте дверь. Я выстрелю в воздух. Собака испугается и убежит. Как вам такая идея? А?
Серёжа вернулся и надел ботинки на босу ногу, не завязывая шнурков.
– Откуда она вообще тут взялась? С соседней станции прибежала? – доносился голос Сережи из каморки. – Кто вообще сейчас держит собаку? Ее же кормить нужно. Самому-то жрать нечего. Одна она вряд ли бы выжила три года. Бродяги рассказывали, зомбаки их мигом рвут. Особенно больших, за мелкими не успевают. Зато потом большие, когда становятся зомби-псами, запросто их догоняют.
Серёжа вышел из каморки и с уверенным видом, будто делал это не раз, скомандовал наставнику:
– Отпирай!
Борис Валентинович повернул ключ, толкнул дверь наружу и отошел в сторону. Перед станцией сидела большая немецкая овчарка и смотрела на парня, то и дело наклоняя голову на бок, словно пыталась как следует его рассмотреть. Серёжа прицелился как можно выше и выстрелил в воздух.
Собака встала и побежала. Вот только не прочь, а в зал ожидания. Забралась под стол Бориса Валентиновича, словно это ее будка, и улеглась.
Глава 4
Борис Валентинович запер дверь станции, подошел к лежащей собаке и сел на корточки рядом. Овчарка часто дышала, высунув язык, и то и дело жалостливо скулила, будто хотела о чем-то рассказать.
– Ну что, псина, – улыбнулся наставник. – Скажи мне, ты кусаешься или нет? М? Отвечай, когда спрашивают.
Собака облизнулась, устало вздохнула, словно человек, и положила голову на свои передние лапы.
– Не кусаешься, значит, – не переставал улыбаться мужчина.
Справа от стола стоял мешок. Борис Валентинович хранил в нем разное барахло, которое могло когда-нибудь пригодиться. Мужчина встал и принялся в нем копаться. Достав небольшую блестящую миску из нержавеющей стали, наставник рассмотрел ее со всех сторон. Затем подошел к общему столу и налил из почти остывшего чайника кипяченую воду.
– Держи вот, – Борис поставил миску на пол рядом с мордой овчарки.
Собака тут же встала и принялась лакать жидкость языком.
– Сережа, что-то случилось? – из каморки вышла сонная Маша, зевая и потягивая руки в стороны. – Мне показалось, кто-то стрелял.
– Вы как хотите, а я спать, – махнул рукой Серёжа и ушёл в свою комнату.
Увидев немецкую овчарку, Мария не поверила своим глазам. Демонстративно протерла их руками и снова посмотрела на псину.
– Собака! – взвизгнула девушка.
Маша подпрыгнула в тапочках от счастья и подбежала к столу.
– Откуда ты пришла? – принялась гладить Маша, позабыв про безопасность. – Как тебя зовут? Рассказывай.
– Может тяпнуть, – предупредил Борис Валентинович. – Вроде спокойная, но мы для нее чужие.
– Никого она не тяпнет, – милым голосом сказала Маша, продолжая гладить. – Хорошая девочка. Видно же, не дикая. На шее ошейник. Где ее хозяин?
– Девочка, значит, а я что-то даже не сообразил посмотреть, – скрестил на груди руки мужчина.
Маша, радостная, словно ребенок, получивший подарок, побежала в каморку. Раздались плохо различимые звуки спора с Серёжей. Маша прикрыла дверь, и разговор, по всей видимости, продолжился. Через минут пять девушка вышла с сердитым выражением лица, красными щеками и тряпкой в руках. Маша подошла к собаке, взяла за ошейник и отвела в сторону. Затем вынула из тряпки пакетик и постелила ее под столом.
– Место! – скомандовала Мария и указала на тряпку пальчиком.
Собака гавкнула и неторопливо побрела под стол. Маша развернула пакетик и вынула оттуда черствые сухари из черного хлеба, местами покрытые зелёной плесенью.
Девушка высыпала их в миску и добавила воды.
– Хрумкай давай, – подвинула миску Мария. – Из-за тебя пришлось с мужем поругаться. Но не переживай, он долго не злится. Вот увидишь, ты ему обязательно понравишься. Дело времени.
Собака понюхала хлеб и, не став есть, легла обратно на подстилку.
***
Борис Валентинович проснулся от того, что кто-то дёргает его за ногу. Мужчина открыл глаза и увидел, как овчарка, тихо рыча, схватила зубами его штанину и, мотая головой, тащила на себя.
– Ты что удумала? – вскочил от неожиданности наставник. – Штаны не игрушка. А ватные штаны вдвойне. Где я тебе такие найду потом?
Собака отпустила одежду, подбежала к входной двери и громко залаяла.
– Развлекаетесь? – недовольно спросил сонный Серёжа, открыв дверь каморки.
– Может, ей приспичило? – спросил Борис. – У моих родственников была такая псина, так та просилась на улицу точно так же.
– Борис Валентинович, – серьезным голосом произнес молодой смотритель убежища. – Собаку нужно прогнать, пока не привязались друг к другу. Впереди зима, а она лишний рот. Неизвестно, как всё повернется. Надолго ли метель и как часто будут ходить челноки. Про бродяг я уже молчу. Маша вчера выпросила пайку для
