ставил свои подписи на контракте.
Задерживаться в Мадриде после этого я не стал. Вместо празднования, на которое активно намекали испанцы, сел в самолет и в обед уже был на открытии «Империала» в Питере.
— Денис Романович, здравствуйте, вы все же приехали?
Первой меня должна была заметить служба безопасности. Несмотря на то, что проект с отелями вел Аскеров, каждый работник СБ прекрасно знал, кто здесь главный. Но у охраны не было ни единого шанса против моего пиарщика.
— Паша. — Я пожал протянутую руку и продолжил наблюдать за шоу, которое развернулось на пороге «Империала».
— Рад, что у вас получится увидеть всё своими глазами, — продолжил Шацкий. — Все эти фотоотчеты ничего не передают.
Он поправил бабочку и напряженным взглядом уставился в сторону парковки. Там как раз засела толпа фотографов. И от вспышек фотокамер даже на расстоянии рябило в глазах.
— Да, полицейские сводки тоже не передают, — напомнил я Паше прошлый случай, когда защитники животных устроили свое шоу на нашей презентации, и охране пришлось увезти в участок часть гостей.
— Денис Романович, ну вы же понимаете, что это была работа конкурентов?
Взгляд Паши стал еще более внимательным. Казалось, еще немного, и Шацкий начнет подпрыгивать на месте, чтобы лучше было видно происходящее на парковке.
— Ждешь кого-то?
Я тоже отвлекся от представления и начал следить за прибывающими машинами.
— Наш бренд! Лицо «Империала»! — важно уточнил Паша.
— Тот самый секрет?
— Да. Пришлось немного на нее надавить. Безболезненно, но эта женщина того стоит. Конкуренты удавятся!
— Конечно...
В памяти вспыхнула папка с фотографиями, и интерес к незнакомке, которая должна была вот-вот приехать, пропал.
— Мы вначале планировали запустить с ней рекламу по всем каналам. В прайм-тайм! С несколькими телешоу договорились об участии. Хотели повысить узнаваемость, — без всяких просьб начал рассказывать Паша. — Но конкуренты запустили свою певичку... Она еще поет что-то про «любовь — обман, сорви стоп-кран».
Мой пиарщик скривился, словно ему под нос подсунули тухлятину. И лишь спустя минуту смог продолжить.
— Я бы скорее на собственном галстуке повесился, чем выпустил нашу княжну в эфир параллельно с этими поющими трусами. Поэтому все пришлось откатить назад и засекретить. Для эффекта взорвавшейся бомбы!
— Кого ты сказал, не хотел ставить одновременно?
Я тряхнул головой. Скорее всего, ослышался. Долгие переговоры и перелет вымотали в край. Стоило все же остаться дома. Торговать фейсом на этом мероприятии должен был Аскеров. Я не числился даже среди приглашенных.
— Княжну! — Паша, казалось, раздался в плечах от гордости.
— Какая еще княжна?
Впервые я пожалел, что согласовал всю эту секретность. От конкурентов, конечно, стоило ожидать чего угодно. Неспроста они сдвинули дату собственной презентации. Устроили ее почти день в день. Но некоторые вещи все же лучше было знать заранее.
— Княжна у нас самая настоящая! Голубая кровь!
Вытянув шею, Паша замер. Теперь он напоминал суриката, который высматривал своих сородичей в травянистой саванне. Даже интересно было, сколько сможет так простоять. Но как только очередная машина подъехала к зоне с фотографами, мне самому резко стало не до Паши.
За тридцать четыре года внутреннее чутье подвело лишь раз. Десять лет назад. Тогда причиной ошибки была женщина... вернее — девушка. Красивая, гордая и чересчур необычная, чтобы я мог ее не заметить.
Больше косяков не случалось. Я всегда чувствовал неладное. Знал, когда меня попытаются кинуть. Мог угадать любую опасность.
Сейчас тоже слышал что-то такое. Больше всего это напоминало фантомную боль. Тупую, необъяснимую. Не самое приятное чувство. Но стоило новой гостье выйти из машины, все мои ощущения приобрели форму и имя.
— Елена Абашева, — произнес я сам. Без подсказки от Паши.
— Хороша, да? — Пиарщик обернулся ко мне и засиял.
— Это ты ее нашел или она тебя? — У меня был лишь один вопрос. И ответ на него я ждал немедленно.
— Шутите?! — Паша рассмеялся. — Да она отбивалась от меня как от чумного! Я три раза повышал сумму за услуги! Бегал за ней как пацан! На колени готов был встать. Пока не принял меры, дело не сдвинулось.
Это был не совсем тот ответ, который я рассчитывал услышать. Но в том, что Паша говорит правду, сомневаться не приходилось. Слишком давно он на меня работал. И слишком много зарабатывал, чтобы рисковать своим местом.
— Ты говорил, что пришлось надавить. Что именно ты сделал?
Наблюдать за тем, как княжна Абашева плывет между рядами с фотографами, было чем-то сродни мазохизму. Вспышки камер слепили. Рассмотреть что-либо было сложно. Но я смотрел... скользил взглядом по идеально ровной спине, ожерелью позвонков, узкой талии, бедрам... не таким, как в ее девятнадцать. Шире, женственнее. По длинным ногам, которые, казалось, не заканчиваются.
— Босс... — Паша замялся.
— Я задал вопрос. Как ты ее заставил?
— Денис Романович... — Лицо пиарщика стало серьезным. От прежнего восторга не осталось и следа. — Ее матери нужна была операция. Я немного поучаствовал, и Абашеву из очереди перевели в стоп-лист.
Словно почувствовав мои эмоции, Паша нервно сглотнул.
— Босс, там на самом деле не было ничего опасного или срочного, — спешно начал он оправдываться. — Если бы это не помогло уломать нашу княжну, я бы откатил всё назад. Но, к счастью, сработало. Теперь ее мать прооперируют не в государственной больнице, а в хорошей частной клинике. И не штатный хирург, а светило отечественной хирургии. Все только в выигрыше!
— Зря.
Это был и ответ на вопрос, зачем я сюда пришел. И ответ Паше.
— Босс, но она бомба!
Шацкий обвел взглядом всех присутствующих. Зрители, как под гипнозом, восторженно наблюдали за женщиной на красной дорожке. Будто уже знали всю ее родословную. И видели над головой сияющий герб.
— Я уже ответил. Зря.
Наверное, нужно было уволить Пашу. Сегодня же. За чрезмерное рвение. И за результат, который не стоил затраченных усилий. «Империал» справился бы и без Елены Абашевой.
Но внезапно мне стало безразлично.
Девятнадцатилетней девчонки, которая одной улыбкой когда-то вышибла из меня весь дух, как и не было. Аура княжны Абашевой за годы только усилилась. Открыв рты, за Еленой следили сотни.
Однако на меня все это величие, вся неуловимая красота больше не действовали. Внутри было пусто. И только взгляд знакомых глаз, слишком тревожный и испуганный, помешал уйти прямо сейчас.
