в ближайшее время.
— Переезд в Роузвуд был лучшим, что могло случиться со мной, — признается он.
— Забавно, видел бы ты свое лицо в тот день, когда я забрал тебя из колонии и сбросил на тебя бомбу. Я думал, ты сразу вернешься в тюрьму за убийство.
— Эй, я верил в тебя.
— Серьезно? — Я поднимаю бровь, глядя на него.
— Ну, теперь верю. Я просто хочу, чтобы тебе не пришлось откладывать свою жизнь ради меня.
— Дело сделано, — говорю я, хотя ложь кажется горькой на языке. — Мы все там, где должны быть. — Мои слова замедляются, когда мое измождение снова берет верх. — Мне нужно… — Я проваливаюсь в забытье, даже не закончив предложение.
Хотя в ту секунду, когда в моем сознании появляется образ Летти с ребенком на руках, я жалею, что не мог бороться с этим дольше.
— Ты уверен, что не хочешь вернуться домой? — спрашивает Кайл, медленно идя рядом со мной к дому Харрисов.
— Я в порядке. — Это ложь. Каждый гребаный дюйм моего тела болит, но я не собираюсь бежать обратно в Роузвуд. Мое место здесь. К тому же, черт возьми, мысль о том, чтобы сидеть в машине, пока он везет нас обратно в Роузвуд, заставляет меня плакать. Путешествие из больницы сюда было достаточно скверным.
— У меня твоя сумка, — раздается мягкий голос позади нас.
Я вздрагиваю, зная, что в ту секунду, когда посмотрю на владелицу, это снова будет похоже на удар битой в грудь. Глаза Харли так похожи на те, в которые я больше никогда не хочу смотреть, что мне больно.
— Спасибо, Котенок. Я возьму ее.
— Хорошо, я принесу воды, чтобы он мог принять свои лекарства.
— Он здесь и более чем способен позаботиться о себе, — огрызаюсь я.
— Мы знаем, брат. Просто позволь нам помочь, хорошо?
— Неважно, — бормочу я, обхватывая рукой перила и используя их, чтобы тащить свое тело вверх по лестнице.
Какого черта моя комната на втором этаже?
Кайл колеблется позади меня, я чувствую его потребность помочь, но, к счастью, он отстраняется и позволяет мне самому справиться с этим.
К тому времени как протискиваюсь в свою спальню, я чувствую себя так, словно пробежал марафон. Падаю на кровать и хочу, чтобы боль, пронзающая мое тело, утихла.
Матрас проваливается в изножье кровати, и я приподнимаюсь на подушках, чтобы посмотреть на брата.
— Тебе нужно с ней поговорить.
— Ты опять за старое?
— Да. Харли волнуется.
— Это не моя проблема, брат. Извини.
— Это хрень собачья, и ты это знаешь. Она просидела там всю гребаную ночь, ожидая, когда ты проснешься. Ты не видел, как она была напугана.
— Мне все равно. Она не имеет права беспокоиться обо мне.
Он стонет, встает с кровати и шагает по моей комнате.
— Ты чертовски невероятен, — бормочет он.
— Наши пути больше не должны были пересекаться.
— Так что, теперь все в порядке?
— Мы закончили говорить об этом.
— Знаешь, иногда я тебя чертовски ненавижу.
— Ты просто беспокоишься о том, что Харли злится на меня.
Лицо Кайла становится свекольно-красным от разочарования.
— Это не имеет никакого отношения ко мне. Дело в тебе. Ты делаешь больно Летти, тем самым делаешь больно моей девочке. И все потому, что ты слишком упрям, чтобы поговорить с ней и оставить прошлое позади.
— Но дело совсем не в прошлом, знаешь ли. — Я захлопываю рот в тот момент, когда слова слетают с моих губ.
— Ни хрена я не знаю. Ты закрываешься от меня каждый раз, когда я упоминаю ее имя.
— Я ненавижу ее. Нам больше не о чем говорить.
— Ладно. Понятно. — Он качает головой, прежде чем раздается тихий стук в дверь, и к нам присоединяется Харли.
В ту секунду, когда она входит в комнату, ее взгляд мечется между нами.
— Я не вовремя? — спрашивает она, явно чувствуя напряжение так же сильно, как и мы.
— Нет, все нормально. Он просто ведет себя, как упрямый осел.
— Пффф, кто бы говорил, — выпаливает Харли, зарабатывая шлепок по заднице от моего брата.
— Вы оба можете идти, — говорю я, глядя в потолок.
— Вау, ты действительно засранец, знаешь это?
— Знаю. Мне бы не хотелось портить свою репутацию.
К счастью, сообщив мне, что они проинструктировали Девина и Эллиса, которые находятся внизу, что они должны проверять меня каждый час и следить за тем, чтобы я принимал лекарства, они уходят.
Я люблю своего брата больше всего на свете. Все, что я делал в жизни, было ради него и нашего будущего, но сейчас… Мне просто нужно побыть одному.
Я благодарен ему за поддержку, но у меня не было ни минуты для себя с тех пор, как очнулся в той больничной палате поздно вечером в пятницу, и мне действительно просто нужно перевести дух.
Смотрю в потолок, вспоминая события, которые привели к тому, что я сел в машину и облажался.
Конечно, я ничего не сломал и не нанес серьезного ущерба, но уже сейчас знаю, что пропущу первую игру сезона. Потребуется чертово чудо, чтобы я был в форме к субботе.
Держу пари, Лука и Леон на седьмом небе от счастья по этому поводу.
Сжимаю кулаки, когда думаю о них двоих. Знали ли они все это? Знали ли, что скрывает Летти? Я один был в неведении о том, что она сделала?
Мое тело нагревается, когда гнев, который я почувствовал в ту секунду, как только те слова сорвались с ее губ, снова поглощает меня.
Она забеременела в ночь вечеринки у Скай.
Забеременела.
От меня.
Мое сердце бешено колотится в груди.
Я всегда был осторожен. Всегда пользовался защитой. До нее.
Как и во всем остальном, я схожу с ума, когда нахожусь рядом с ней.
Мои зубы скрипят, когда я думаю о том, что она ни разу не попыталась связаться со мной. Даже не попыталась сообщить мне.
«Ты бы не стал слушать и не принял это», — кричит тихий голос в моей голове, но я отключаю его.
Мне хотелось бы думать, что, если бы она появилась у моей двери и объяснила, что беременна, я поступил бы
