стоянку. Покинув салон Аврора поправила полы длинной струящейся накидки и направилась к отдельному входу в императорские покои. Ночной ветерок колыхал её волосы и неровный алый подол, делая похожей на заблудившийся в темноте лепесток пламени.
Аврора читала истории об обезумевших монархах древности, которые создавали в своих покоях мавзолеи и вели пространные диалоги с бальзамированными головами своих врагов. Она пока что не дошла до такой степени безумия — но в своём одиночестве ушла от них недалеко.
Последним из живых, с кем она могла говорить, не опасаясь предательства, оставался герцог Эндимион. С его смертью Аврора осталась абсолютно одна. Ни его наследник, ни, тем более, главы других Великих Домов, не вызывали у неё доверия настолько, чтобы хотя бы просто обмениваться с ними колкостями. Была ещё Инерис — однако Инерис многое понимала, но мало чем интересовалась. Космические корабли и оружие по-прежнему были ей интересней, чем политика, так что втянуть её в свой досуг становилось только труднее.
А сны, терзавшие Аврору не первый год, всё не прекращались. Одинокими длинными ночами она боялась тушить свет и подолгу сидела за письменным столом, вперившись взглядом в голограмму с малюсенькой избушкой, последним прибежищем её единственного настоящего врага. Как никогда она мечтала рассказать ему обо всём, что её тревожит. Услышать его успокаивающий смех — как это было в старые времена. И тут же, погрузившись в эту иллюзию, вспоминала, к чему она привела в прошлый раз.
Галактион не мог стать ей опорой. Нет. Только не он.
Но опора Авроре всё-таки была нужна.
Огромный и древний замок Каранас парил в небе над столицей империи и стены его опирались на массивную перевёрнутую скалу. Все, кто смотрел на эту цитадель, задавались вопросом, кто её создал и как она держится наверху. Но никто не спрашивал о более важным вещах: о том, например, что находится внутри этой скалы? Далеко не монолитной, как могло показаться на первый взгляд.
Войдя в спальню Аврора направилась не к кровати и не к гардеробной. Она подошла к камину и нажала на гладкую стенную панель возле него. Медленно отодвинулась в сторону большая картина, изображавшая день восшествия императрицы на престол.
Аврора шагнула в темноту и стала спускаться вниз по винтовой лестнице. Туманные зеленовато-жёлтые шары в серебряных канделябрах загорались вдоль стен по мере её приближения.
Там, внизу, располагался подземный храм. Когда-то, очень давно, ей показал его отец — но после ни разу не спускался сюда вместе с дочерью. Второй раз Аврора пришла сюда уже одна, когда император Александр был мёртв.
В центре круглой комнаты, края которой обрамляли колонны из серого мрамора и нефрита, стоял невысокий постамент. С некоторых пор на нем лежала алая бархатная подушка, а на подушке покоилась величайшая ценность Авроры — легендарный Венец. Артефакт, который она отыскала во времена своего изгнания, и существованием которого подтвердила свою власть над всеми в Карите, независимо от того, насколько высок и древен был тот или иной род. Аврора одевала Венец, когда принимала послов и просителей, или же когда в Каранасе проходили другие публичные мероприятия. Но независимо от того, нужен ли он был ей в этот конкретный день, Аврора всегда спускалась сюда перед сном, проверить на месте ли он.
Венец манил её, требовал внимания к себе. И вызывал страх. Аврора боялась, что может его потерять.
Сейчас она бросила на свою драгоценность один только долгий жадный взгляд и шагнув мимо остановилась перед фреской — такой же древней, как и сам Каранас. Четверо Стихий, сестёр-посланниц великого императора Света, по легенде благословившего носительницу Венца на власть над Мидгаром, смотрели на неё с разных сторон.
Аврора последовательно переводила взгляды с одной на другую — похожая на дриаду Сестра-Земля Гея, на лепесток пламени — огневолосая Ардис, прозрачная как ветер, с копьём-молнией в руках — Ирен. И последняя — всегда неведомая и текучая как водный поток Дейдре.
— Вы посылаете мне эти сны, — шёпотом произнесла Аврора. — Вы терзаете меня? За что? Разве я плохо справлялась с тем, ради чего пришла?
Ответом ей, конечно же, стала тишина.
— Если вы существуете, — продолжала Аврора с трудом преодолевая желание обернуться и взять в руки Венец, убедить себя этим прикосновением, что её чаянья не бред и не сон. — Пошлите мне знак. Скажите, угроза, который мы все так ждём… Волк Окраин — это он?
Но камни, конечно же, ничего не собирались отвечать.
Выдохнув устало и зло, Аврора стремительно прошла к выходу из Храма. Вернулась на лестницу и повернув в другую сторону прошла ещё несколько шагов. Снова коснулась стены рукой и вошла в открывшийся проём.
В этой комнате тоже хватало ценностей, о которых никому не следовало знать. В её центре стоял массивный, изысканно сделанный хрустальный гроб. Криокамера, сквозь верхнюю крышку которой можно было разглядеть человеческое лицо.
Жестом закрыв проём за спиной, Аврора подошла к гробу в плотную и глядя на неподвижное и белое, красивое женское лицо с грустью протянула:
— Айрен… поговори хоть ты со мной.
Рука её машинально опустилась на край сооружения, отодвигая ещё одну панель. Аврора быстро заглянула в открывшийся ящик, почти не сомневаясь, что его содержимое тоже на месте. Рукопись, которая по всем законам физики давно должна была истлеть, была надёжно запечатана в останавливающий разложение платиковый пакет.
Самый опасный в Империи текст, о котором не должен был знать никто.
Страницы, которые, по своему обыкновению, Аврора не желала уничтожать, а лишь хранила вдали ото всех. Она по памяти могла бы сказать всё, что написано на них.
«Та, которая придёт, на чьё чело возляжет венец. Да соберёт под свою власть тысячу миров.
Та, которая придёт, чьи руки поднимут священный меч. Да охранит мир людей от всех врагов.
Та, которая придёт, чьи руки примут скипетр древних королей. Да создаст новый мир на руинах империи, разрушенной войной».
«…Разрушенной войной» — со злостью повторила Аврора. Вот уже тысячу лет в Империи не было никаких войн. Аврора сделало всё, чтобы ничто не смогло разрушить её дом, детище, которое она «собрала под своей рукой».
Но проклятая Айрен со своими безумными видениями не только властвовала в умах безумных фанатиков. Она сумела угадать и приход Авроры к власти, и появление Венца.
Раз за разом перечитывая строки, навсегда вырванный из Книги Звёзд, Арора думала о том, могла ли Айрен быть права в остальном? Действительно ли её Империи отмерен срок? И с ужасом понимала, что она может быть лишь одной из
