сами выбирают, когда и во что превратиться. Впрочем, спектр возможных превращений ограничен. Если смотреть без предрассудков, и вспомнить, что всего восемь лет назад любая генная модификация человека выглядела экзотикой, то в метаморфах нет ничего запредельного по сравнению с прочей шокирующей новизной…
… Кристина уселась в коляску, и вдруг подумала, что даже сейчас генная модификация человека остается экзотикой для большинства цивилизованной публики. Еще острее на генную модификацию людей реагирует политический официоз. Лишь за последний год официоз сгенерировал лавину актов о дискриминации «опасных носителей нелегально-модифицированных генов». Несистемные журналисты назвали эту законотворческую кампанию против ГМ-людей — словечком «Blutkriege» (войны крови). Явная аналогия с вампирским фильмом ужасов «Blood Wars» 2016 года, плюс — намек на законы о защите германской крови, принятые нацистами перед Второй Мировой войной. Публикации на любом языке, применяли в этой теме именно германское слово Blutkriege, никак иначе.
…Поехали. Кристина переключилась на дорогу, и скоро убедилась в осмотрительности вождения Хлои. Трафик тут не был плотным, а дочка держалась в потоке и не лихачила. Можно было вернуться к размышлениям. Blutkriege коснулись лично Кристины сразу с нескольких сторон. 93-летний дедушка Хлотар Нарбо (мамин папа) по новому акту «о нелегальной ГМ» лишился флотской пенсии, социального жилья и медицинской страховки. Он уехал из Перпиньяна (ареала многих поколений предков) — в Тунис, где жизнь в разы дешевле. «Войны крови» достали не только пожилое поколение, но и юное. Изрядное число студентов в Европе по этому акту оказались лишены прав на бесплатное образование и на социальные льготы. Многим ГМ-персонам пришлось бросить учебу, а многие другие (в частности Хлоя) тоже бросили — в знак солидарности и протеста. Сделав так, Хлоя на время уехала с дедушкой Хлотаром, чтобы помочь ему устроиться в Тунисе. Кристина подозревала, что причина не только любовь к дедушке, но и близость к Сардинии, где завершал трехлетнюю стажировку Олли. Позже выяснилось, что в Тунисе тусуется приятель Олли по имени Нигиг (с которым Хлоя вскоре познакомила маму). Не лично, правда, а по телесвязи. Вроде Нигиг — примерно ровесник Олли (24 года), однако экстерьер радикально отличается во всем, кроме одинакового среднего роста. Олли — худощавый, легкий и гибкий, с изящным цицероновским овалом лица. Нигиг — очень плотно сложенный и круглолицый, будто солнышко с детских рисунков. Позитивные мальчишки, более раскованные и открытые, чем был Вальтер Штеллен в начале семейной жизни, когда он получил капитанские погоны, а Кристина окончила колледж.
Мысли Кристины опять перескочили на Вальтера. Скоро исполняется 20 лет их не очень удачному браку, и 6 лет не очень удачному разводу. В смысле: развестись получилось формально, однако фактически прошло чуть больше года и… Как выразилась по этому поводу мама Кристины: «nichts Halbes und nichts Ganzes» (ничего наполовину и ничего целого). В чем-то это было чертовски неудобно, но в чем-то — чертовски хорошо. Когда тревожность очередного расставания обрывалась звонком «слушай, я прилечу, а?» или «слушай, прилетай, а?». Такая же двойственность получалась для Хлои. В чем-то было неправильно, что половину времени девчонка растет без отца, но в чем-то получалось прекрасно: каждое воссоединение семьи становилось приключением, захватывающей развивающей игрой. Так удовлетворялась подростковая жажда авантюризма, к тому же приобретался полезный опыт (благодаря которому теперь Кристина была более-менее спокойна за дочку, начавшую самостоятельную жизнь сразу после совершеннолетия).
Вальтер, кстати, тоже не остался индифферентным к Blutkriege. Сразу после принятия европарламентом и еврокомиссией актов против нелегальной генной модификации, он подал в отставку с должности директора контрразведки Евросоюза. Мотив был указан формально не связанный с Blutkriege, но на популярных несистемных блогах эта связь указывалась, как очевидная, и аудитория была на стороне бригад-генерала Штеллена. Разумеется, данная аудитория считала любого контрразведчика — гадиной, но в данном случае признавала: Штеллен — дядька с железными человеческими принципами… И с железными яйцами. Двумя указанными факторами (принципами и яйцами) аудитория несистемных блогов объясняла, почему сразу после отставки бригад-генерал получил приглашение занять должность вице-директора MOXXI. Человек без таких качеств не справился бы с балансировкой интересов разношерстной и зубастой публики, которая собралась в Средиземноморской Организации Внеземных Исследований и Разведки.
Дальнейшие события в семье (формально — в бывшей семье) Штелленов развивались довольно предсказуемо. Обустроившись на новом месте с дивной быстротой, Вальтер пристроил дочку в местный университет (та была двумя руками за — еще бы, ведь этот недавно захолустный храм науки теперь стал форпостом космической экспансии). На следующем шаге Вальтер позвонил Кристине: «слушай, прилетай, а?»…
…Вот, прилетела. По закону бутерброда — именно в ту дату и время, когда у Вальтера ответственный запуск какой-то очередной космической штуковины. Впрочем, есть тут позитивный момент: можно без помех осмотреться в новом жилище бывшего мужа…
…Ретро-армейский мотоцикл, тем временем, выкатился из беспечного тропического курортного ландшафта с низкорослыми кустами, за которыми громоздились пыльные, однако симпатичные, серые, белые и кремовые пятиэтажки и коттеджи, или типовые офисные высотки из стекла и бетона, отгороженные от шоссе стройными шеренгами декоративных пальм. Далее по обе стороны замелькала лесостепь, симпатичная за счет сохранившейся первозданности, но после предупреждающего знака о въезде на особую территорию британской военной базы, ландшафт снова изменился. Шоссе было зажато проволочным заграждением, бурый грунт украшали лишь редкие пятна живой зелени, вдалеке виднелись какие-то бетонные коробки и башни с фигурными антеннами. Этот немного унылый участок сменился хаосом фермерских полей и пятен самой различной застройки. Ощущение хаотичности усиливалось несколькими супермаркетами в стиле нулевых годов (с огромными парковками) и украшалось остатками некогда актуальных блокпостов на границах между эллинским и турецким Кипром…
…Затем как-то вдруг шоссе перешло в городской бульвар, а вокруг уже была обычная современная провинциальная субтропическая застройка с этажностью два-пять-десять.
— Вот, мама, мы в Фамагусте, — объявила Хлоя, затормозив на перекрестке по красному сигналу светофора.
— Да, я поняла. А где генеральская вилла?
— Вообще-то не вилла, а секция таунхауса в кампусе EMU.
— EMU в честь австралийского страуса? — в шутку спросила Кристина.
— Не-а. Вообще-то EMU это East-Mediterranean University. Там прикольно, и соседи…
— Следи за трассой, детка, поговорим дома.
— Ладно, — Хлоя крутанула газ на зеленый сигнал.
…
*4. Любительская инспекция генеральского жилья
Кампус оказался без изысков. Но симпатичный. Много зелени: декоративные кусты, и низкорослые деревья. Хлоя поставила мотоцикл на парковку между корпусам таунхауса, рядом с маленьким брутальным олд-родстером Lotus-7 вишневого цвета, и сообщила:
— До пляжа чуть больше километра. После покажу. И с соседями познакомлю. Справа: Ашока и Тилини Нарликар, вроде ланкийцы. Ашока работает по ракетным движкам, а Тилини наподобие девушки-Праксителя. В смысле:
