на свои места. Моим конкурентом оказалось не просто другое заведение, а представитель высшей расы. С ним невозможно было бороться на его поле. Его таверна, судя по размаху подготовки, будет роскошной, дорогой, элитной.
Но у меня было свое оружие.
Я подошла к подносу с оладьями, взяла один и откусила. Теплый, воздушный, с хрустящей корочкой... идеально.
— Отлично, — сказала я, поворачиваясь к своей маленькой команде. — Пусть себе открывает свое «Логово». У них будет дорогое вино и дичь с серебряных гор. А у нас...
Я протянула по оладушку Соре и Финну.
— А у нас будет самый вкусный и доступный завтрак во всем городе. Мы не будем конкурировать с драконами. Мы будем кормить их будущих слуг.
В тот день мы продали все оладьи. Аромат свежей выпечки оказался сильнее страха перед соседом-драконом. Рабочие, торговцы, мамы с детьми — все заходили попробовать «эти странные лепешки» с медом или вареньем.
Вечером, подсчитывая выручку, я заметила, что Сора нервничает.
— Что-то случилось?
— Барышня... — она заерзала. — Пока вы были на кухне, заходила та самая женщина... леди Изабелла.
Лед пробежал по моей спине.
— Что ей было нужно?
— Говорила, что проезжала мимо и увидела, что мы открыты. Спрашивала, как ваше здоровье. Говорила... — Сора потупила взгляд, — что вы «удивительно живучи для такой хрупкой девочки». И что «нужно быть осторожнее, на улицах неспокойно».
Это не было пожеланием добра. Это была угроза. Леди Изабелла проверила, жива ли ее жертва. И обнаружила, что не только жива, но и проявляет признаки деятельности.
Я посмотрела на выручку, на чистые, но все еще голые стены, на верные лица Соры и Финна. Напрямую напасть она не могла — слишком заметно. Но она явно не оставила своих намерений.
А напротив, за запыленным окном, угадывался свет в окнах «Логова Дракона». Лорд Каэлен, дракон, который даже не считал меня за конкурента.
У меня за спиной был тайный враг, а напротив — могущественный незнакомец, чьи намерения были покрыты мраком.
«Золотому цыпленку» предстояло расти в очень непростом соседстве.
Глава 3
«Логово Дракона» открылось ровно через неделю после того, как я впервые увидела Каэлена. Это было не шумное празднество, а тихое, почти высокомерное начало работы. Однажды утром, когда я вышла проветрить помещение после ночной уборки, я застыла на пороге.
Их двери — массивные, из темного дуба с причудливой резьбой, изображавшей победу дракона над каким-то мифическим змеем, — теперь были распахнуты настежь. Из глубины доносились сдержанные, мелодичные переливы арфы и низкий гул респектабельных бесед. Но больше всего поражал запах — сложный, слоеный аромат, в котором угадывались дорогие импортные специи, трюфели, рубленое мясо и выдержанное вино. Этот запах был так же далек от простых, сытных ароматов нашей кухни.
Их вывеска была настоящим произведением искусства. Кованая из черненой бронзы и темнейшего дерева, она изображала извивающегося дракона, чьи могучие крылья охватывали название заведения. Глаза чудовища — два крупных, огненных рубина — сверкали в утреннем солнце с вызывающей роскошью. Рядом с нашей скромной, почти наивной табличкой «Золотой цыпленок», которую Финн собственноручно выжег на дереве, их вывеска смотрелась как коронованная особа, снизошедшая до общения с уличным артистом.
В тот же день нашу обычно спокойную улицу заполонили богатые кареты с гербами на дверцах. Кучера ловко управлялись с лошадьми, а из экипажей выходили дамы в шелках, от которых слепило глаза, и господа в бархатных камзолах, с тростями и надменными выражениями лиц. Они скользили взглядами по мостовой, по крышам, по нашему кафе — не видя нас, не замечая. Мы были для них частью уличного ландшафта, неотъемлемым и неинтересным, как булыжник под ногами.
Сора, стоя у окна с тряпкой в руках, хмурилась, глядя на этот парад чужого богатства.
— Ни одного клиента не останется, — прошептала она, и в ее голосе слышалась откровенная паника. — Всех к себе переманят. Смотри, все туда идут.
— Не всех, — возразила я, наблюдая, как к «Логову» подкатывает очередная лакированная карета. — Их клиенты никогда не были нашими. Они не станут есть наши пироги с луком и пить наш ячменный отвар. Наш клиент — вот он.
Я кивнула на рослого парня в простой, поношенной рубахе и грубых штанах. Он явно был подмастерьем какого-то кузнеца или плотника. Парень нерешительно топтался у входа в «Логово», бросая тоскливые взгляды на богатое убранство и явно не решаясь переступить порог, за которым пахло деньгами и властью.
— Эй, дружище! — крикнула я ему через улицу, широко улыбаясь. — Не хочешь попробовать наших новых куриных крылышек? Только из печи, хрустящие, с медово-чесночным соусом! Всего три меди за полную тарелку!
Парень обернулся, и на его лице расцвела улыбка облегчения. Он с радостью отвернулся от недоступного ему «Логова» и быстрым шагом направился к нашему уютному, неказистому «Цыпленку».
Куриные крылышки стали моим новым секретным оружием. Дешевые, сытные, их можно было есть руками, что было непривычно, но дико популярно среди простого народа, уставшего от чопорных манер. Я разработала целую линейку соусов: медово-чесночный, обжигающе-острый и пряный на основе местных трав, который я назвала «драконьей злобой» — в пику соседям. Это было просто, ново и невероятно востребовано.
Мы с Сорой и Финном работали не покладая рук, превратившись в отлаженный механизм. Я стояла у печи, творя кулинарную магию из самых простых продуктов, Сора парила между столиками, как юная фея, а Финн поддерживал порядок, таскал тяжести и своей внушительной внешностью охлаждал пыл возможных задир. Каждый день мы придумывали что-то новое: то сытный пирог с диким луком и лесными грибами, то густую похлебку в съедобной хлебной горбушке, то лепешки с сыром и зеленью. Мы нашли свою нишу — быстро, дешево, вкусно и по-домашнему уютно.
Однажды вечером, когда основной наплыв гостей спал и я вышла во двор, чтобы вылить помойную воду, я увидела его. Лорд Каэлен стоял на пороге своего «Логова», опершись о косяк двери. В его длинных пальцах дымилась тонкая серебряная трубка. Он не делал ничего — просто курил и смотрел. Смотрел на наше кафе. Его золотисто-янтарные глаза, те самые, с вертикальными зрачками, в сумерках светились мягким, но недвусмысленным хищным светом, словно у крупной кошки, высматривающей добычу.
Наши взгляды встретились через улицу, пустынную в этот поздний час. На этот раз в его глазах я не увидела прежнего безразличия. Там читалась холодная, аналитическая заинтересованность. Он наблюдал. Как ученый наблюдает за строптивым, но любопытным экспериментом. Как дракон может наблюдать за суетой муравейника, размышляя, стоит ли его растоптать.
Я не отвела взгляд, хоть
