к торгам, к тому, что каждый скрывает свои истинные намерения. А он... он был пугающе откровенен.
— Вы сказали, что знаете мое имя, — начала я, осторожно подходя ближе. — Но я вам его не называла.
— Вы — Элинора Лейн, последняя из рода Лейнов, если не считать вашу кузину Изабеллу, — перечислил он, как будто зачитывая справку. — Унаследовали кафе «Золотой цыпленок» от дяди. Недавно пережили... тяжелое недомогание. И вот, чудесным образом оправившись, демонстрируете поразительные познания в кулинарии и ведении бизнеса, несвойственные знатной, но бедной девице, воспитанной в провинции.
Ледяная струйка страха пробежала по моей спине. Он знал. Он знал слишком много.
— Вы... следили за мной?
— Нет, — он покачал головой и взял нож, снова начав нарезать какие-то коренья быстрыми, точными движениями. — Я изучаю. Всех, кто находится в зоне моих интересов. Ваше пробуждение и последующая... трансформация... попали в эту зону. Это неестественно. А все неестественное требует объяснения.
— Может, мне просто надоело быть бедной и несчастной? — парировала я, скрестив руки на груди.
Он коротко усмехнулся. Звук был низким и приятным, но без тепла.
— Желание — это одно. Знание — другое. Ваши акции, ваша система расчетов, эти... «крылышки»... Это не просто отчаяние. Это система. Чуждая этому миру. Как и вы сами, если я не ошибаюсь.
Мое сердце заколотилось. Он был на волоске от истины. Я не могла позволить ему докопать.
— А вы? — перевела я атаку, подходя к столу и беря в руки пучок какой-то ароматной зелени. Я нуждалась в занятии для рук. — Великий лорд из рода драконов. Что вы делаете в захудалом квартале, владея таверной? И, судя по всему, готовя в ней ужин собственноручно? Где ваши повара? Прислуга?
— Они свободны по вечерам, — спокойно ответил он, не отрываясь от нарезки. — А что касается моего присутствия здесь... У драконов свои пути. Иногда мы погружаемся в жизнь смертных, чтобы лучше понять природу вещей. А еда... — он на мгновение встретил мой взгляд, — еда — это самый честный способ познания культуры. Вкус не солжешь.
— Так это что, антропологический эксперимент? — я не смогла сдержать сарказма, начиная рвать зелень.
— Если угодно. А ваше кафе — самый интересный экспонат в моей коллекции. Дикий, непредсказуемый, нарушающий все каноны. Как сорняк, проросший сквозь каменную кладку.
— Спасибо за комплимент, — проворчала я.
— Это не комплимент. Это констатация факта. Сорняки — самые живучие растения.
Он закончил с кореньями и перешел к мясу. Это была не простая говядина или свинина. Мясо было темно-рубинового цвета, с тонкими прожилками жира, мерцающими, как жемчуг.
— Что это? — не удержалась я от вопроса.
— Мясо горного ящера, — ответил он, и в его голосе прозвучала легкая гордость. — Довольно редкий трофей. Требует особого подхода. Маринуется в вине с кровогрызом и перцем с пламенных пустошей.
Кровогрыз? Пламенные пустоши? Мой внутренний кулинар проснулся, затмив на мгновение страх.
— А соус? — спросила я. — Вы сказали, нужна помощь с соусом.
— Да. Основа — бульон из костей ящера, с добавлением гранатового нектара и трюфеля. Но ему не хватает... яркости. Гармонии. Я пробовал ваши соусы. В них есть дерзость. Попробуйте.
Он отступил, давая мне доступ к небольшой соуснице, где на медленном огне томилась густая, темная жидкость. Я попробовала ее кончиком ложки. Вкус был невероятно сложным, богатым, диким... но резким. Ему не хватало сладости, чтобы сбалансировать кислинку граната и дымную горечь трюфеля.
Без лишних слов, я огляделась в поисках ингредиентов. На полке нашла банку с густым, ароматным лесным медом. Добавила пол ложки в соус, затем выдавила сок из долек дикого лайма, который увидела в корзине с фруктами. Перемешала, попробовала снова... и улыбнулась. Да, вот оно. Баланс.
Каэлен наблюдал за мной молча, его золотые глаза были прищурены, словно он фиксировал каждый мой шаг. Когда я отставила ложку, он протянул руку. Я подала ему соусницу. Он попробовал. Помолчал.
— Интересно, — произнес он наконец. — Вы изменили всего два компонента, но преобразовали весь вкус. Как вы это сделали?
— Это... чувствуется, — неуверенно сказала я. — Просто... логика вкуса.
— Логика, — повторил он за мной, и в его глазах вспыхнул какой-то новый, более глубокий интерес. — Именно. В ваших действиях есть логика, но не та, что преподают в академиях этого мира. Она чужая.
Он поставил соусницу на огонь и повернулся ко мне, полностью сосредоточив на мне свое внимание. Я почувствовала себя бабочкой, приколотой к стенке.
— Кто вы, Элинора Лейн? — спросил он тихо, но так, что каждый звук отдавался в тишине кухни. — Или, возможно, правильный вопрос... ЧТО вы? Потому что девушка, чьи воспоминания я изучал, была неспособна на такое. Она боялась собственной тени. А вы... вы не боитесь даже дракона.
Я замерла, не зная, что ответить. Признаться? Сойти за сумасшедшую? Солгать?
В этот момент из глубины здания донесся низкий, мелодичный звон — будто кто-то ударил по огромному хрустальному колоколу.
Каэлен нахмурился, его внимание ослабло.
— Наше время истекло. Кажется, ужин готов. И у меня есть... другие гости.
Он снял фартук и вновь стал тем самым безупречным, недоступным лордом. Магия момента рассеялась.
— Идите, — сказал он, указывая взглядом на дверь в зал. — Стол накрыт в нише у камина. Я присоединюсь к вам позже.
И, не дожидаясь ответа, он вышел из кухни, оставив меня одну среди блестящих медных кастрюль и аромата готовящегося мяса горного ящера. У меня не было ответов. Только еще больше вопросов. И одно стало ясно наверняка: лорд Каэлен не просто интересовался мной. Он проводил расследование. И я, похоже, была самым загадочным делом в его коллекции.
Стол в нише у камина был накрыт с той же безупречной, холодной роскошью, что и все в этом месте. Фарфоровые тарелки с тончайшим золотым ободком, хрустальные бокалы, тяжелое серебряное столовое серебро. Я сидела, чувствуя себя не в своей тарелке, в этом слишком большом кресле, и ждала.
Ожидание затянулось. Я разглядывала языки пламени в камине, пытаясь унять нервную дрожь в руках. Каэлен знал слишком много. Он не просто подозревал — он изучал. Словно я была редким экземпляром в его коллекции аномалий. Мысль о том, что кто-то копался в прошлом Элиноры, вызывала у меня тошноту. А что, если он докопается до правды? До того, что под этой оболочкой скрывается чужая душа?
Наконец, он вернулся. Его появление было бесшумным, как всегда. Он занял место напротив, его осанка была идеальной, а выражение лица — невозмутимым.
— Прошу прощения за задержку, — произнес он, и в его голосе не было ни капли искреннего сожаления. — Неотложные дела.
Слуга, появившийся из тени, наполнил наши
