— Читал, и мне кажется, он довольно эффективно разделался с самой идеей Гоббса о космосе как о машине. — И прежде чем она успела согласиться либо возразить, Шанданьяк торопливо поинтересовался: — Но как же с этим связаны маятники и камертоны?
Бет нахмурилась:
— Не знаю. Я даже не знаю, в какой области... науки он сейчас работает. С тех пор как умерла моя мать, он совсем ушел в себя. Иногда мне кажется, он тоже умер тогда, во всяком случае, та часть его души, которая... ну не знаю, смеялась, что ли. Последний год, правда, он несколько оживился — после его первого неудачного посещения ВестИндии. — Она озадаченно покачала головой. — Странно, что потеря руки так подстегнула его.
Шанданьяк вопросительно приподнял бровь:
— Что же случилось?
— Прошу прощения, я думала, вы знаете. Корабль, на котором он плыл, захватил пират по прозвищу Черная Борода, и свинцовая пуля раздробила папе кость. Так что я удивилась, когда он снова решил вернуться сюда. Правда, теперь у папы не меньше дюжины заряженных пистолетов, и два он постоянно носит с собой.
Шанданьяк внутренне усмехнулся, представив себе старого оксфордского профессора, хватающегося за пистолет в предвкушении встречи с пиратами.
Над голубой гладью спокойного океана прокатился громкий звук — похожий на удар тяжелого камня, упавшего на мостовую. Шанданьяк уже сделал шаг в сторону левого борта, собираясь узнать, что происходит, когда неожиданно по правому борту ярдах в ста от корабля вверх взмыл фонтан воды.
Первой мыслью Шанданьяка было, что приближающееся судно — рыбачье и фонтан — это прыжок большой рыбы. Однако тут же услышал, как матрос на мачте заорал пронзительно:
— Пираты слева по борту! Одиночный шлюп! Вот ненормальные!
Бет вскочила.
— Боже милостивый, — произнесла она тихо. — Неужели это возможно?
Шанданьяк ощутил приступ легкого головокружения, сердце бешено заколотилось, но страха не было. Вместе с Бет он поспешно перешел к левому борту.
— Не знаю, но если это так, то они действительно сумасшедшие. Ведь шлюп — он же, по сути, просто парусная лодка, а «Кармайкл» — трехмачтовый бриг с восемнадцатью орудиями.
Ему пришлось повысить голос, потому что тихое утро, когда единственными звуками был плеск волн о борт да поскрипывание мачт, мгновенно преобразилось: раздавались возбужденные возгласы, отрывистые команды, топот босых ног по палубе, скрип тросов в блоках. К этой кутерьме примешивались другие звуки, далекие, но пугающие: где-то отчаянно барабанили по металлу, громко и немузыкально свистели в дудки.
— Так это действительно пираты! — выдохнула Бет, стискивая поручень. — Мой отец описывал мне этот шум. Они должны еще танцевать — они называют это «бахвалиться», — чтобы напугать жертву.
«Этого они, во всяком случае, добиваются», — подумал Шанданьяк. Однако, повернувшись к Бет, он с улыбкой произнес:
— Это бы меня напугало, будь мы на меньшем судне или они на большем.
— Лево руля! — раздалась команда с нижней палубы, и Шанданьяк увидел, как рулевой и еще один матрос принялись крутить штурвал, одновременно реи, несущие паруса, со скрипом развернулись.
Все утро корабль слегка кренился вправо, а теперь он выровнялся и тут же завалился влево, да так сильно, что Шанданьяку пришлось одной рукой ухватиться за первый попавшийся канат, а другой подхватить Бет. Палуба вздыбилась под ногами. Столик сорвался с места и с грохотом врезался в борт в ярде от Бет. Тарелки, серебряные столовые приборы, салфетки посыпались вниз и со всплеском попадали в воду прямо под ногами Шанданьяка.
— Черт меня побери, — сквозь стиснутые зубы проворчал Шанданьяк. Корабль все никак не выравнивался, и прямо под ними пенились зеленые волны. — Что пираты могут нас убить, я не верю, но вот капитану, пожалуй, это удастся.
Ему пришлось задрать голову, чтобы взглянуть на горизонт, но в таком положении его начало мутить, и он поспешно опустил глаза на воду. Однако за несколько секунд Шанданьяк успел увидеть, как все бескрайнее морское пространство вращается справа налево, и пиратский корабль, уже не точка вдали за кормой, превращается в цель прямо по курсу. Хотя Шанданьяк увидел только нос судна, он убедился, что перед ними действительно одномачтовый шлюп с двумя треугольными парусами в заплатах. На палубе толпились оборванцы — действительно, танцующие.
Левый борт сначала медленно, потом быстрее стал подниматься. Горизонт опустился, вернувшись на свое привычное место. «Кармайкл» завершил разворот. Солнце светило теперь с правого борта и сзади, ветер дул в корму. Шанданьяк, поддерживая Бет за талию, увлек ее к трапу.
— Я должен увести вас отсюда! — прокричал он.
Отец Бет оказался на юте одновременно с ними, поднявшись по трапу с нижней палубы, даже царивший вокруг переполох не помешал Шанданьяку вытаращить на него глаза: старый профессор был в нарядном жилете, длинном камзоле и пудреном парике. Харвуд поднимался по трапу, цепляясь за перекладины рукоятью пистолета в единственной руке; еще по крайней мере полдюжины торчало из петель на перекинутой через плечо перевязи.
— Я провожу ее вниз, — рявкнул он, выбираясь на палубу и подталкивая Бет к трапу. Она послушно принялась спускаться, а он последовал за ней, бросив через плечо: — Осторожнее спускайся, черт побери! Осторожнее!
На какое-то сумасшедшее мгновение Шанданьяку пришла в голову нелепая мысль: неужели профессор за несколько минут с тех пор, как матрос крикнул «пираты», успел отлить пули для пистолетов — от него определенно пахло раскаленным металлом. Но тут Харвуд и Бет исчезли из виду, и Шанданьяк отскочил в сторону, пропуская матросов, спешивших на корму. Он попятился к столику, застрявшему между стойками перил, надеясь, что уж тут-то никому не помешает, размышляя о том, как развернутся события, когда двенадцатидюймовые пушки начнут стрелять, и удивляясь, почему капитан до сих пор не отдал команды открыть огонь.
Три отчетливых взрыва потрясли палубу. «Может быть, это стреляют пушки?» — подумал Шанданьяк, но, перегнувшись через леер, не обнаружил ни клубов дыма у борта, ни фонтанов воды вокруг приближающегося судна.
Что он увидел — так это пиратский шлюп, отвернувший к востоку и приближающийся, держась по ветру, к корме «Кармайкла» слева.
«Что за чертовщина, — подумал он с нарастающим беспокойством. — Почему никто не открыл огонь, когда пираты шли прямо на нас, почему не стреляют теперь, когда они подставили борт?» Он следил за мечущимися по палубе фигурами матросов, пока не заметил плотную фигуру Чаворта на юте. У Шанданьяка внутри все так и оборвалось, когда он понял, что и капитан Чаворт явно поражен затянувшимся молчанием пушек. Шанданьяк обогнул стол и заторопился к перилам у трапа, откуда открывался лучший обзор шкафута.
