«Что за чертовщина, — подумал он с нарастающим беспокойством. — Почему никто не открыл огонь, когда пираты шли прямо на нас, почему не стреляют теперь, когда они подставили борт?» Он следил за мечущимися по палубе фигурами матросов, пока не заметил плотную фигуру Чаворта на юте. У Шанданьяка внутри все так и оборвалось, когда он понял, что и капитан Чаворт явно поражен затянувшимся молчанием пушек. Шанданьяк обогнул стол и заторопился к перилам у трапа, откуда открывался лучший обзор шкафута.
Он увидел Чаворта, бегущего к трапу, ведущему на пушечную палубу. Почти одновременно оттуда повалил густой дым и донеслись панические крики:
— Боже, пушка взорвалась! Все три взорвались, там всех в клочья разнесло! Спасайтесь!.. Сейчас рванет пороховой погреб!..
Пистолетный выстрел прорезал нарастающий гвалт, и Шанданьяк увидел, как матрос, кинувшийся к лодкам, рухнул на палубу с размозженным пулей черепом. Взгляд Шанданьяка остановился на дымящемся пистолете в руке обычно добродушного Чаворта.
— К шлюпкам только по моему приказу! — прогремел Чаворт. — Ни взрыва, ни пожара нет и в помине, просто дым...
Как бы в подтверждение его слов несколько надрывно кашляющих матросов по очереди вскарабкались по трапу.
— И мы имеем дело всего лишь со шлюпом, — уже спокойнее продолжил капитан. — Пушкари — к пушкам на корме! Мушкеты заряжай! Приготовить абордажные сабли!
Вскарабкавшийся по трапу на шкафут матрос грубо оттолкнул Шанданьяка в сторону и кинулся к пушкам на корме, и тот растерянно попятился к застрявшему в перилах столику, который представлял хоть какое-то убежище от пуль. Шанданьяк неловко пристроился за столешницей. «Проклятие, — подумал он, — и это все называется морской баталией? Пираты вовсю наяривают на дудках и отплясывают, матросы, в копоти и саже, как какие-нибудь кузнецы, выскакивают с нижней палубы, словно статисты в лондонской музыкальной комедии, единственный попавший в цель выстрел сделан капитаном, уложившим члена собственной команды». Рядом с ним заняли свои места матросы, готовые манипулировать парусами и фалами, еще несколько человек кинулись к пушкам у левого борта — по обеим сторонам от Шанданьяка. Зарядив их и проверив прицел, они застыли в ожидании, бросая взгляды на пиратский шлюп и каждые несколько секунд раздувая концы запальных шнуров.
Шанданьяк, скорчившись, выглянул между стойками (а не поверх перил) и стал опять наблюдать за действиями пиратов. Обладавший мелкой осадкой шлюп догонял «Кармайкл», он мог похвастать несколькими приличными пушками, но отплясывающие на палубе пираты, похоже, совсем забыли про свои орудия, целясь из пистолетов и размахивая саблями, топорами и абордажными крючьями. «Должно быть, они хотят захватить «Кармайкл» целым и невредимым», — подумал Шанданьяк. Если не дай бог им это удастся, догадаются ли они, что их выручило лишь несчастье на пушечной палубе?
Бенджамен Харвуд неуклюже взобрался на полуют, вооруженный до зубов: те же шесть пистолетов красовались на его перевязи, кроме того, еще с полдюжины было заткнуто за пояс, и один он сжимал в руке. Выглядывая через край стола и читая на лице Харвуда непреклонную решимость, Шанданьяк признался себе, что, несмотря на всю несуразность облика, профессор в их нынешней отчаянной ситуации выглядел достойно.
Матрос рядом ухватился за длинную рукоять пушки, развернул и наклонил ствол, целясь в шлюп, поднес фитиль к запальному отверстию. Он был всего в пяти футах от Шанданьяка, и тот наблюдал за ним, чувствуя, как к нему возвращается уверенность.
Шанданьяк пытался представить себе, как сейчас выстрелит первая пушка, потом раздастся залп всех орудий, затем заговорят мушкеты и пистолеты, обрушивая свинец и сталь на заполненную людьми палубу шлюпа; еще дватри залпа, и сквозь пороховой дым станет видно кренящееся беспомощное судно с немногими уцелевшими пиратами и изувеченными трупами. А «Кармайкл» вновь вернется на прежний курс и возобновит путешествие. Чаворт отделается легким испугом в связи со своим незаконным трюком со страховкой груза и будет более чем рад разделить с Шанданьяком обещанное пиво.
Но выстрел совершенно неожиданно грянул за спиной Шанданьяка, и матроса, на которого смотрел Джон, швырнуло вперед прямо на пушку. Прежде чем он свалился за борт, Шанданьяк успел заметить на его спине кровавую дыру. За выстрелом послышалось звяканье железа, тут же раздался новый выстрел, за которым последовало то же звяканье.
Шанданьяк обернулся и выглянул поверх дубовой столешницы как раз вовремя, чтобы увидеть, как профессор Харвуд выхватил третий пистолет и разрядил его прямо в изумленное лицо одного из двух матросов, натягивавших хлопающий парус. Несчастный упал на палубу, в предсмертной судороге выгибаясь всем телом. Его напарник вскрикнул и, пригибаясь, кинулся к лестнице. Харвуд бросил еще дымящийся пистолет, выхватил другой: его следующий выстрел перебил крепление, удерживавшее парус в свернутом состоянии. Высвобожденный конец каната взлетел вверх, тридцатифутовый парус развернулся, внезапно наполнившись ветром, и нижняя рея тяжело повернулась к левому борту, словно гнилые нити, разрывая на своем пути бегучий такелаж. Ничем не удерживаемые паруса захлопали на ветру, весь корабль содрогнулся, когда бизань-мачта накренилась к правому борту, и сверху донесся оглушительный треск ломающегося дерева.
Матрос у другой пушки лежал на палубе, уткнувшись лицом в окровавленные доски: именно он стал жертвой второго выстрела Харвуда.
Харвуд не заметил Шанданьяка, укрывавшегося за столешницей. Вытащив очередной пистолет, он шагнул к лестнице и бесстрастно прицелился в беспорядочно снующую толпу на нижней палубе.
Не размышляя, Шанданьяк выскочил из-за своего укрытия и, в два прыжка преодолев расстояние до профессора, плечом врезался в спину Харвуда как раз в тот момент, когда раздался выстрел. Пуля улетела куда-то в сторону, а Харвуд вместе с Шанданьяком покатились вниз по лестнице.
Шанданьяк, согнув колени, перевернулся в воздухе и приземлился на ноги, но не устоял и, перекатившись, столкнулся с кем-то из матросов, сбив того с ног. Шанданьяк тут же вскочил на ноги и обернулся, стараясь разглядеть, что с Харвудом, но в драке впавших в панику матросов, мечущихся по палубе, ничего не было видно. То и дело раздавались разрозненные выстрелы, свист рикошетирующих пуль заставлял людей поминутно пригибаться, но кто и откуда ведет стрельбу, Шанданьяк определить не мог.
Наверху с треском лопнули канаты, и тяжелый обломок реи рухнул на палубу, сметя часть ограждения борта. Тут же с глухим стуком ударился о палубу упавший с мачты матрос. Но не это вывело Шанданьяка из состояния оцепенения — а абордажный крюк, перелетевший через леер и намертво вцепившийся в дерево. Матрос по соседству кинулся вперед, спеша вырвать его, пока никто не успел натянуть прикрепленную к нему веревку, и Шанданьяк за ним, но выстрел сзади сразил матроса, и Шанданьяк, не удержавшись, полетел кубарем через него. Он тут же вскочил на ноги и, пригибаясь, стал озираться по сторонам, уверенный, что стрелял Харвуд, но тут очередная пуля расщепила доску палубы прямо перед ним, и, глянув в сторону, откуда стреляли, Шанданьяк увидел Лео Френда, толстого и щеголеватого врача Бет. Тот, стоя на полубаке в десяти ярдах, целился в него из пистолета.
