— Веннер, однако, прав, — проскрипел он. — Я чертовски рад, что никто не убил тебя... по крайней мере пока я не смогу научиться этому финту. — Он позволил себе прислониться к стене кубрика. — Но Боже милостивый! — воскликнул он с ноткой искреннего изумления. — Откуда ты знаешь такой славный трюк, хотя двигаешься хуже утки и саблю держишь, как кок сковороду!
Шанданьяк не смог сразу выдумать правдоподобной лжи и неуверенно признался:
— Мой отец был хозяином кукольного театра, и я... я всю жизнь управлял марионетками. Мы выступали... по всей Европе, и когда по ходу пьесы требовались поединки — а в наш репертуар входили и пьесы Шекспира, — он специально справлялся у мастеров фехтования, чтобы все было как можно более реалистично. Так... я научился многим приемам и повторял их сотни раз, но только с куклами.
Держась за бок, Дэвис вытаращил на него глаза.
— Куклы, — наконец выдавил он. — Что ж, я... Надо же, куклы! — Скользя по стене, он осел на палубу. — Черт, куда подевался Хансон?!
— Я здесь, Фил! — заторопился к нему один из пиратов, на ходу раскрывая складной нож. — Тебе бы надо прилечь, слышишь.
Дэвис покорно лег, но оперся на локоть, чтобы видеть Шанданьяка, пока Хансон, очевидно, бывший у пиратов за хирурга, разрезал одежду.
— Что ж, — повторил Дэвис, — Веннер намекнул, что я был слишком... суров, отдавая приказ убить тебя, и наше братство мы... ай... дьявол, Хансон, поаккуратнее же, черт побери! — Он прикрыл глаза и, собравшись с силами, продолжил: — А у нас принято обсуждать любой приказ, кроме как в бою. Тем не менее ты ранил меня, и я не могу просто взять и... позволить тебе отплыть вместе со всеми на шлюпке. — Дэвис оглядел остальных. — Я предлагаю предоставить ему выбор.
Пираты закивали и криками выразили свое одобрение.
Дэвис взглянул на Шанданьяка:
— Итак, присоединяйся к нам и поклянись разделять наши цели либо прими смерть, здесь и сейчас.
Шанданьяк оглянулся на Бет Харвуд, но та что-то шептала своему отцу, который, впрочем, не обращал на нее никакого внимания. За ними высилась массивная фигура Лео Френда. Его лицо кривилось в недовольной гримасе, видимо, он был разочарован тем, что Шанданьяк до сих пор жив. Никогда прежде Шанданьяк не чувствовал себя столь одиноким и беззащитным. Неожиданно он ощутил, как ужасно ему не хватает отца.
Он обернулся к Дэвису:
— Я с вами.
Дэвис рассудительно кивнул:
— Что ж, ответ обычно таков, хоть я и засомневался было немного.
Хансон поднялся и с сомнением посмотрел на сооруженный им бандаж.
— Пожалуй, это все, что я могу сделать для тебя, Фил, — буркнул он. — Проследи, чтобы его милость Харвуд остановил кровь и не дал ране воспалиться.
Шанданьяк с изумлением посмотрел на Хансона. Тот, наверное, оговорился. Он, должно быть, имел в виду Френда, ведь философия вряд ли способна залечивать раны.
Услышав свое имя, Харвуд наконец вышел из задумчивости и поднял голову.
— Где Тэтч? — громко спросил он. — Он должен быть здесь. Где же он?
— Ему времени не хватило, — бросил Дэвис, не поворачиваясь. — Как раз сейчас он добывает в Чарльстоне припасы, которые вы просили. Мы встретимся с ним уже во Флориде. А теперь подойдите сюда и позаботьтесь, чтобы я не подох от этой раны.
Бет хотела было заговорить, но отец жестом остановил ее.
— Он передал вам проводника? — недовольно поинтересовался Харвуд.
Дэвис поморщился:
— Мумифицированную собачью голову? Да, конечно. И она вчера вечером принялась хрипеть и вертеться в своей банке с ромом, а около полудня застыла, повернувшись на юго-восток. С тех пор она двигалась, только когда мы меняли курс. Так что мы направились туда, куда она указывала. — Он осторожно пожал плечами. — Она точно помогла выйти на вас, но отвратительнее отброса еще поискать. Мне пришлось потрудиться, чтобы не дать крысам ее сожрать.
— Черт бы побрал этого Тэтча! — взорвался профессор. — Доверить невежественным бандитам сложнейшее приспособление! Если крысы хоть коснутся головы, они сожрут тебя самого, Дэвис, обещаю. Легкомысленный глупец! Часто ли появляются на свет двухголовые псы?! Немедленно пошли кого-нибудь за ней.
Дэвис слабо улыбнулся и откинулся навзничь.
— Ну уж нет, — сказал он. — Вы получите вторую половину своей отвратительной парочки лишь тогда, когда я сойду на берег Нью-Провиденса живым и здоровым, каким я был час назад. В противном случае мои парни сожгут проклятое чучело. Так, парни?
— Как скажешь, Фил! — отозвался кто-то; остальные одобрительно закивали.
Харвуд негодующе глянул по сторонам, но все же подошел и опустился на колени рядом с Дэвисом. Он оглядел повязку, сдвинул ее и взглянул на рану.
— Проклятие, ты прекрасно мог бы, пожалуй, поправиться и без моей помощи, — буркнул он, — но ради вящей безопасности моего проводника я позабочусь об этом.
С этими словами Харвуд принялся рыться в глубоких карманах кафтана.
Шанданьяк оглянулся. Взгляд его упал на труп Чаворта. Морская качка перекатывала мертвеца с боку на бок, и далеко откинутая рука то поворачивалась ладонью вверх, то ложилась вновь на палубу жестом, странно полным философского смысла. Все приходит и уходит, казалось, говорил этот жест, радость и горе, жизнь и смерть, хорошее и плохое, и ничто не должно удивлять.
Зрелище почему-то показалось Шанданьяку постыдным, словно бы у мертвеца остались спущены штаны. Ему страстно хотелось, чтобы кто-нибудь придал руке пристойное положение. Шанданьяк отвел глаза...
Ему еще не приходилось видеть, как врач, каким, по-видимому, был Харвуд, обрабатывает рану, и ему захотелось посмотреть, как это делается. На какое-то сумасшедшее мгновение ему показалось, что Харвуд собирается начать с приведения в порядок внешности Дэвиса, потому что достал он из кармана нечто, похожее на кисточку для бритья.
— Этот бычий хвост, — лекторским тоном объявил Харвуд, — был особым образом подготовлен для того, чтобы привлекать нечто, которое вы зовете духом-покровителем. Будь оно более могущественным, то могло бы приглядеть за всеми людьми на борту сразу, а так оно способно уделить внимание лишь одному-двум. В этой недавней стычке он заботился обо мне и мистере Френде. Поскольку опасность для нас миновала, я препоручаю тебя его вниманию. — Харвуд засунул колючий хвост за ворот зеленой рубахи Дэвиса и принялся опять рыться в карманах. — Так, а теперь... Вот оно! — Он достал маленький полотняный мешочек. — Это дрогу, благодаря ему все органы работают как должно. Сейчас ты в большей опасности, чем я, поэтому передаю тебе амулет, но помни — с возвратом. — Он снял треуголку с головы Дэвиса, положил на макушку мешочек и вновь прикрыл треуголкой. — На этом все, — объявил он, поднимаясь с колен. — Довольно терять время. Сажайте в шлюпку пленников, и пусть они отправляются.
