Я не совсем представляла, что мне теперь делать, поэтому просто стояла, чувствуя себя крайне неуютно. Стояла уже, как мне показалось, целую вечность.
Когда я уже убедила себя, что Загадочный будет молча сидеть и смотреть на меня все эти два года, он наконец вздохнул и погасил сигарету. Щелкнул свет, и я ослепла, потому что глаза мои уже привыкли к темноте. Когда зрение восстановилось, я взглянула на него.
В животе у меня екнуло, и, клянусь, сердце остановилось. На мгновение… или на два.
Он был настоящим красавцем. Мне стоило больших усилий не пустить слюни, хотя он просто сидел и ухмылялся, пока я пялилась на него. Он был в великолепном черном костюме, явно не из магазина. Без галстука. Расстегнутые верхние пуговицы рубашки открывали ключицы и часть поросшей редкими волосами гранитной груди. Мой взгляд прошелся по тугим сухожилиям шеи, остановившись на выступающем подбородке в темной щетине. Затем переместился на сочные губы идеального темно-розового оттенка. А потом я увидела его глаза… Боже, какие глаза! Никогда в жизни не видела настолько насыщенного орехового цвета с таким количеством оттенков, как не видела и мужчины с такими длинными ресницами. Темно-каштановые волосы были коротко пострижены, на лоб упало несколько небрежных прядей. Вполне вероятно, что такого красавца я в своей жизни вообще не встречала.
Он, подняв руку, запустил длинные пальцы в волосы. То ли был недоволен, что я так внимательно разглядывала его, то ли просто по привычке — не знаю, но этот жест мне показался очень сексуальным.
Я начала спрашивать себя: зачем такому человеку покупать себе спутницу, если он наверняка может заполучить кого угодно? Но тут он заговорил, напоминая мне, что я не попала в сказку и что от меня требуются определенные вещи… Вещи, которые я должна делать независимо от того, хочу или нет.
— Что ж, посмотрим, ст о ишь ли ты этих денег. — Он вздохнул и расстегнул брюки, выпуская на волю своего «дружка» (так частенько говаривала Дез).
Я ошарашенно воззрилась на Загадочного. Неужели он хочет лишить меня девственности в таком отвратительном месте? Конечно, я знала, что стала его собственностью, но все-таки…
— На колени, Дилейн, или сделка отменяется и ты можешь ехать домой с жирной задницей из соседней кабинки. Он, кажется, очень хотел заполучить тебя, — сказал незнакомец, с похотливой улыбкой поглаживая свое огромное достоинство. — Покажи, как ты мне благодарна.
Проблема номер один: я еще никогда не делала минет.
2
ПРОВЕРКА НА РВОТНЫЙ РЕФЛЕКС
Лейни
— Дилейн, ты тратишь мое время. И деньги.
— Вы хотите, чтобы я… Здесь? Сейчас? — нервно спросила я.
— Я что, должен повторить? — подняв брови, спросил Загадочный.
Я опустилась перед ним на колени и проглотила комок, образовавшийся в горле. Слава богу, пол был холодным — только теперь я поняла, как невыносимо жарко в небольшом закрытом пространстве. Жар прокатывался по мне волнами, и я предполагала, что выгляжу краснее вареного рака. Приходилось делать глубокие вдохи, чтобы меня не стошнило прямо ему на колени: такое бы точно ему не понравилось.
Он раздраженно вздохнул, отчего сердце мое забилось только быстрее.
— Возьмите мой член в рот, мисс Талбот.
Я наклонилась вперед и осторожно взялась руками, обнаружив, что не в состоянии даже обхватить его ладонью. Господи Боже! Неужели он думал, что я смогу уместить во рту что-то такого размера? Тут я совершила ошибку — посмотрела на него. Он наблюдал за мной, выжидающе подняв брови, губы его подергивались. На какую-то долю секунды мне показалось, будто он нервничает — нервничает так же, как я.
Но уже через миг мысленно покачала головой: такого, естественно, не могло быть. И вернулась к своей задаче. Это действительно была задача, и от меня ожидалось ее решение.
Наверняка вид у меня был довольно дурацкий: я рассматривала его член, пытаясь сообразить, как лучше подступиться. Наши поздние посиделки с Дез, учившей меня целоваться и делать минет, вдруг перестали выглядеть настолько глупыми. На тренировках с бананами у меня хорошо получалось, только те бананы пришлось бы хорошенько накачать стероидами, чтобы они смогли сравниться с достоинством моего Загадочного мужчины.
На кончике блеснула капелька. Я не знала, что с ней делать, поэтому открыла рот и слизнула влагу кончиком языка. Тут я услышала, как он с шипением втянул воздух, и посчитала это хорошим знаком. Тогда решила его поцеловать, но поцелуй получился совсем не сексуальным. Больше было похоже на то, как я целовала своего дядю Фреда в лысину, только это был совсем не дядя Фред и целовала я вовсе не его лысую голову. Господи, я понятия не имела, что делать, и от неуверенности мне вдруг стало смешно. Конечно, я понимала: это защитная реакция, но возникла она в крайне неподходящий момент.
Я закрыла глаза и медленно выдохнула, пытаясь отыскать в себе то крошечное место, где была ненасытной самкой. Его лицо всплыло в моем воображении, и это придало мне храбрости. Я обхватила губами головку и немного пососала. Потом, открыв рот, взяла его насколько он помещался, а помещалось немного. Как я уже говорила, штуковина у парня была громадная. Я начала подумывать, что это закончится для меня серьезным вывихом челюсти.
— Ну же. Ты можешь больше, — подбодрил он меня.
Я подалась вперед, пока головка не уперлась в заднюю стенку горла и мне не показалось, что рот вот-вот в уголках разорвется. Было бы намного проще, если бы я имела челюсти как у змеи и обладала подвижным соединением для удобства заглатывания добычи. Тут я начала про себя молиться, чтобы со мной ничего не случилось.
Я отвела голову назад и снова подалась вперед, но на этот раз во мне, похоже, решил проснуться рвотный рефлекс. Горло мое непроизвольно сжалось, и это вызвало цепную реакцию. Желая осадить подступавший комок и не подавиться, я напряглась, и зубы впились в невероятно чувствительную кожу головки. Он вскрикнул, а потом оттолкнул меня и чуть не полез на спинку кресла, подальше от меня и моего смертоносного рта.
— Черт! — выкрикнул он и принялся осматривать себя.
«Я даже не прокусила кожу, малыш…»
— Ты что делаешь? Ты что, вообще раньше такого не делала? — Лицо его исказилось от ярости, но даже в гневе он был прекрасен. — Худшего минета мне еще не делали!
Это прозвучало как вердикт. Я ненавидела его.
— Извините. Я просто никогда…
