Это было похоже на тот эпизод в «Грязных танцах», когда Джонни оставляет Бэби в комнате среди незнакомых людей и она продолжает танцевать одна.
— Видишь? Я же говорил, что тебе понравится, — сказал он с полуулыбкой.
Почему он мог преспокойно говорить об этом, тогда как мое тело готово было взорваться?
— Не волнуйся, мы еще продолжим, но сначала — дело, потом — удовольствия, — сказал он и отошел на пару шагов. — Итак, условия контракта: я анонимно перевожу деньги на указанный тобой счет, как ты и просила. Далее: я надеюсь, что ты не станешь никому рассказывать о подробностях наших отношений, и тогда я тоже буду держать язык за зубами. Все мои родственники и коллеги будут думать, что я познакомился с тобой во время одной из деловых поездок и мы без ума друг от друга. Ты станешь сопровождать меня на всех официальных мероприятиях, будешь вести себя как воспитанная и образованная девушка, и таковой тебя все воспримут. Здесь, наедине, мы спим вместе, и ты удовлетворяешь меня физически так, как я пожелаю. Должен предупредить: у меня развитое воображение. Я что-то упустил?
Возможно. Но у меня все еще кружилась голова от поцелуя, и соображала я с трудом, поэтому просто кивнула.
— Хорошо, — сказал он, упав на огромную кровать и подперев голову рукой (все, что его окружало, начала замечать я, было огромных размеров). — Теперь раздевайся.
— Что? — выдохнула я.
— Дилейн, мы часто будем видеть друг друга голыми, так что лучше тебе отбросить скромность и стыдливость. — Он ощупал меня взглядом сверху донизу и многообещающе облизал губы. Наши взгляды встретились, и в его пронзительных ореховых глазах я увидела такое выражение, от которого у меня подкосились ноги. — Покажи, что у тебя есть, и я покажу, что есть у меня.
Неплохое предложение, верно? Я сбросила туфли, взялась за подол юбки и начала стаскивать ее через голову.
— Медленнее, — произнес он хрипловатым голосом.
Я закатила глаза — как банально!
— Может, еще включите музыку, чтобы я вам тут стриптиз исполнила?
— Вот ты и начинаешь понимать, что к чему, — сказал он, потом, подмигнув, переполз на другой край кровати и взял со столика пульт дистанционного управления. Он нажал на пульте кнопку, зазвучала чувственная музыка. Откуда она звучала, было непонятно — казалось, будто она льется отовсюду.
— Нет! Я… Я не могу. То есть… Я не…
— Да я шучу. — Он выключил музыку и вернулся на прежнее место. — Может, как-нибудь в следующий раз.
Облегченно вздохнув, я расстегнула молнию на юбке и сбросила ее на пол.
— Стой.
Ной, поднявшись с кровати, подошел ко мне. Я засмущалась, одной рукой прикрыла грудь, другую руку опустила на живот и потупила взгляд. Он обошел меня кругом. Я буквально почувствовала, как его глаза шарят по моему телу. Кончики его пальцев заскользили по моим рукам, дошли до кистей, он взял их и отвел в стороны.
— Не прячься. — Его губы прикоснулись к основанию моей шеи.
Он, немного отклонившись, отпустил мои руки, потом провел по ним ладонями вверх, до плеч, и оттуда, перейдя на спину, начал опускаться вниз. Он не останавливался, пока не дошел до застежки бюстгальтера, и, прежде чем я успела понять, что у него на уме, он расстегнул крючки. Потом его пальцы скользнули под лямки, и он через мои плечи неспешно стянул их, пока они не упали вниз, обнажая грудь. Я снова почувствовала жар его тела и теплое дыхание, разлившееся по моей коже, когда он медленно выдохнул. По шее, сверху вниз, и по плечам пролегла дорожка поцелуев, оставляя огненный след. Меня бросило в дрожь, но я точно знала, что не от холода, а от его внимания. Тело мое разгорячилось настолько, что мне начало казаться: еще чуть-чуть, и я вспыхну ярким пламенем.
А потом я почувствовала его руки у себя на бедрах. Пальцы скользнули под резинку трусиков, и он начал очень медленно стаскивать их. Я застыла, не зная, что делать.
— Расслабься. Я просто хочу увидеть тебя. Всю, — успокаивающим тоном произнес он.
Я, сделав глубокий вдох, попыталась расслабиться, но это оказалось не так просто: он был настолько красив, что в других обстоятельствах я бы, может, и сама на него набросилась.
А потом трусики оказались у меня на лодыжках.
Я стояла так, голая, беззащитная и полностью открытая перед мужчиной, который только что купил меня для своего удовольствия.
— Ну вот, ничего страшного, правда? — Он сделал паузу, ожидая ответа, который можно было не давать, он и без того все знал. — Теперь моя очередь. Можешь так и стоять спиной ко мне или повернуться и смотреть.
Я знала, что он делал. Он заставлял меня выбирать. Только выбора-то особого и не было. Если бы я не меняла позу, то выглядела бы маленькой испуганной девочкой, а если бы повернулась, стало бы понятно, что я хочу этого так же, как он. Для него это был беспроигрышный ход, для меня — выбор из двух никуда не годных вариантов.
Поэтому я повернулась. Если уж проигрывать, зачем отказывать себе в утешительном призе? И немного эротики стало бы вполне достаточным утешением.
Губы Ноя снова сложились в раздражающе сексуальную улыбку. Он явно был доволен моим решением (втайне от него — я тоже). Он начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке, а я внимательно наблюдала за его движениями. Пальцы у него были толстые и длинные, «порнотические», как наверняка сказала бы Дез. Потом, отведя плечи назад, он стряхнул рубашку, под которой оказалась белая майка.
Хорошенького понемногу. Я ведь тоже не железная.
Когда он взялся за майку, я, шагнув к нему, остановила его руки. Он вопросительно поднял брови, и я повторила его выражение: мол, не хочешь? Он ничего не сказал. Тогда я положила ладони на его тело и повела их вверх. Ной поднял руки, я стащила майку через его голову и бросила ее на пол. Вернее, попыталась бросить, потому что он, ловко подхватив ее, повесил на спинку кресла рядом с пиджаком и рубашкой.
Еще до того, как он снова повернулся ко мне, я взялась за его ремень и начала расстегивать. Потом, не снимая, расстегнула пуговицу на брюках и змейку.
— Не терпится? — спросил он с кривой усмешкой.
В ответ я посмотрела ему прямо в глаза и рывком стянула с него брюки. Что под ними? Аппетитные трусы-боксеры. Красные боксеры. Боксеры, служившие домом могучему и очень гордому воину.
Я, конечно, уже имела удовольствие видеть без всяких одежек его немалое достоинство. Но именно в том, как оно дыбило трусы, было что-то такое, отчего мой мотор завелся по-настоящему. Красная ткань давала возможность отчетливо различить скрытое под ней, но в то же время хранила все подробности сокрытого, оставляя элемент загадки. Это, если хотите, было похоже на коробку с подарком, с которой нужно снять обертку.
