Ной подцепил резинку и, пристально глядя мне в глаза, снял их. Только после этого, когда он повернулся ко мне спиной, я позволила себе осмотреть его внимательнее. Он направился к двери в другом конце комнаты, за которой, по-моему, находился гардероб, а я прошлась взглядом по его сильным плечам, потом опустилась вниз по мускулистой спине до…
— Ты на мою задницу смотришь? — не поворачивая головы, спросил Ной.
Я тут же отвернулась, чтобы он не заметил.
— Э-э-э, нет. — Безусловно, голос у меня дрогнул, и мне пришлось закашляться.
— Конечно-конечно, — сказал Ной, закрывая дверь гардероба.
Он, приблизившись к креслу, достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет и зажигалку, потом прошел к дивану у окна и сел, все еще совершенно голый. Что мне делать, я не понимала, поэтому просто смотрела, как он закурил и положил зажигалку с пачкой сигарет на стол.
Меня заворожило зрелище: его губы занимались любовью с сигаретой при каждой затяжке. Он опустил руку и начал себя возбуждать, исследуя глазами мое тело.
— Иди сюда, — сказал он и кивнул, указывая глазами на мое место.
Я помедлила, увидев, как твердеет его член. Не испытывая ни малейшего стыда, он продолжал ласкать себя.
— Пришло время провести первый, урок. Я научу тебя настоящему минету.
Признаюсь, тут я чуть не подавилась. И у меня были причины, если вспомнить мою первую попытку, когда он чуть не лишился… весьма важной части своего тела. Но, понимая, что выбора нет, я подошла и встала на колени у него между ног в ожидании дальнейших указаний.
— Ты не поняла. Я хочу, чтобы ты села на диван.
Ной потушил сигарету в пепельнице на столе, встал и за плечи поднял меня. Потом усадил меня на свое место. Он оказался прямо передо мной. Весь.
— Сейчас я буду трахать твой рот, Дилейн. Это самый простой способ показать тебе, что нужно делать. Когда увидишь, что мне нравится, в следующий раз тебе будет проще. Надеюсь, ты быстро соображаешь.
Одной рукой он взялся за пенис, вторую положил мне на затылок и стал наклонять мою голову, пока не коснулся моих губ.
— Целуй. И не бойся использовать язык.
Я открыла рот, провела по головке языком и сомкнула на ней губы.
Он застонал.
— А-а-а, как хорошо. Не останавливайся. Теперь немного пососи.
Я, расплющив язык, взяла всю головку в рот, посасывая ее, словно мороженое. Оказалось, это не так уж и сложно. Его подсказки отчего-то пробудили во мне желание постараться.
— Возьмись рукой за основание и немного сожми.
Послушавшись этого совета, я почувствовала ртом: он затвердел еще сильнее. Ной потянул мою голову на себя, чтобы я взяла его еще больше, бедра его встретили мое движение и снова подались назад.
— О боже! Да, вот так, — прорычал он и протолкнулся внутрь меня, упершись в заднюю стенку горла.
Не желая повторения того, что было в «Прелюдии», я взялась за его дружка повыше, чтобы он не смог глубже войти мне в рот.
Ной сжал волосы у меня на затылке и начал медленно водить моей головой взад-вперед. Когда мой рот привык к вторжению, движения его ускорились. В комнате стояла тишина, слышны были только сосущие, чмокающие звуки, которые я издавала, и грудное рычание, вырывавшееся у него из горла, пока он смотрел, как учит меня.
Одну ногу Ной поставил на диван. Движения бедрами ускорились, он начал рычать с каждым толчком. Я почувствовала, что у меня между ногами сделалось мокро, и едва не сгорела от стыда при мысли о том, что могу испортить его диван. Я застонала от собственного возбуждения и почувствовала, что ему это приятно.
Он тоже застонал и стал двигаться быстрее и резче.
— О, черт! Как только я увидел твою улыбку, сразу понял, что у тебя талант, — произнес он хриплым голосом, задыхаясь и не переставая делать свое дело. Мне хотелось, чтобы он прикоснулся ко мне, потому что, черт возьми, он был таким сексуальным.
Чем больше он мычал, стонал и даже рычал, тем сильнее я заводилась. Его яички качались туда-сюда прямо у меня перед лицом, и мне захотелось узнать, какие они на ощупь, — я подняла вторую руку и осторожно положила их себе на ладонь.
— Дьявол! Я сейчас кончу!
Мне и хотелось этого, и не хотелось. Вернее, я не знала, что делать дальше.
— О… боже, — прохрипел он, ускоряя движения.
Длинные пальцы, сжимавшие волосы у меня на затылке, отводили мою голову и притягивали обратно навстречу толчкам. Держал он меня так крепко, что я должна была чувствовать боль, но, наоборот, лишь распалялась от этого все сильнее.
— Посмотрим, как ты глотаешь, — грубо произнес он и, прежде чем я успела осознать смысл его слов, снова глубоко вошел в мой рот. Гортанное рычание исторглось из его груди, и густая горячая струя плеснула в горло.
Сначала я чуть не подавилась, но потом справилась с рвотным рефлексом и начала глотать. Я солгу, если скажу, что на вкус это было лучше шоколада, фруктовой карамельки или чего-то наподобие. Но и отвращения я не испытала. Здравый смысл подсказывал: подобное обращение не должно мне нравиться. Но, я вспомнила, что этот совершенно чужой мне человек только что заплатил два миллиона долларов за то, чтобы сделать меня своей личной секс-рабыней, — все было терпимо.
Убравшись наконец из моего рта, он улыбнулся.
— Вот это, я понимаю, высший класс…
Тыльной стороной ладони я вытерла рот и попыталась изобразить отвращение (ему вовсе не нужно было знать, что мне понравилось). Но он только усмехнулся.
— В ванной есть жидкость для полоскания рта.
Он отошел от меня, за руку поднял с дивана и повел к другой двери. Мы вместе вошли в ванную, откуда-то из-под раковины Ной достал бутылочку и передал мне. Я налила немного жидкости в чашку и погоняла ее по рту, пока он, смочив полотенце, вытирался. Даже в расслабленном состоянии его размеры поражали.
— На вот. — Он протянул мне новую зубную щетку в упаковке.
Какое-то время мы стояли перед соседними умывальниками и в неловкой тишине чистили зубы. Он продолжал мне улыбаться, орудуя щеткой, и я была уверена, что его порядком веселило, как болтается моя грудь. Чтобы не видеть его довольного лица, я перевела взгляд и принялась осматривать ванную.
Это была королевская ванная комната, и центральную ее часть занимало огромное джакузи, в котором легко могло разместиться четыре человека. На одном краю поблескивал бронзовый смеситель, две ступеньки вели наверх и две — внутрь. Вдоль стенок шел ряд сидений. В той штуковине легко можно было бы устраивать вечеринки, и у меня закралось подозрение, что время от времени Ной так и поступал. Уж не знаю почему, но от такой мысли мне захотелось отпустить ему подзатыльник.
