Читаем без скачивания Двойная наживка - Карл Хайасен

– Я не хотел мешать, – сказал Оззи. Он был косноязычен. Дики Локхарт, смягчившись, разрешил ему говорить.

– Не хотел мешать, – повторил Оззи немного громче. За всю свою жизнь он не поймал окуня более четырех фунтов и благоговел перед Дики Локхартом.

– Ну? – Спросил Дики.

– Я думал, что ты хочешь узнать.

Дики покачал головой. Он пинком включил мотор и приблизился к лодке Оззи. Когда они оказались борт о борт, Дики сказал нетерпеливо:

– Ну что у тебя?

– Я думал, ты хотел узнать. Они нашли Бобби Клинча.

– Где?

– Мертвым.

Оззи имел обыкновение отвечать на поставленные вопросы не в том порядке, в каком они задавались. Так уже были устроены его мозги.

– Как? – спросил Дики.

– На озере Харни.

– Когда?

– Его лодка опрокинулась, и он утонул, – сказал Оззи.

– Черт побери, – сказал Дики Локхарт. – Мне жаль.

– Вчера, – сказал Оззи в заключение.

Дики повернулся к оператору и сказал:

– Ну, на сегодня хватит.

Оззи, казалось, затрепетал оттого, что мог прикоснуться к палубе лодки чемпиона. Он не сводил глаз с рыболовных снастей Дики Локхарта и был похож на члена малой лиги, созерцающего биту Теда Уильямса.

– Ну, жаль, что помешал, – промямлил он.

– Забудь об этом, – сказал Дики Локхарт. – Они перестали клевать два часа назад.

– А какую наживку ты используешь? – спросил Оззи.

– Мою специальную, мое детище, – сказал Дики. – «Двойную».

«Двойная» была самой любимой приманкой у профессиональных ловцов окуня главным образом благодаря Дики Локхарту. На последних восьми турнирах победителем был он. Дики объявил, что именно его особая «Двойная» наживка была причиной его удивительных трофеев. Его успех по части наживки (наживки для спиннинга с двумя серебряными ложечками) был феноменален. Однако профессиональные рыбаки, хотя и наполняли свои ящики для снастей тщательно сделанными наживками, варьировавшими и имитировавшими наживку Дики, такого успеха, как он, добиться почему-то не могли.

– Настоящий убийца, – сказал Оззи.

– Хочешь? – спросил Дики, зажав линь между передними зубами и освобождая звенящую наживку.

Оззи Ранделл засиял, как малыш рождественским утром.

– Черт, конечно!

Дики Локхарт кинул наживку в направлении лодки Оззи. В своем ослеплении Оззи попытался поймать ее голыми руками. Конечно, он промахнулся, и двойная прочно впилась своим острым, как игла, крючком в щеку бедняги. Казалось, что Оззи ничего не почувствовал и даже не замечает крови, которая стекала по его щеке.

– Спасибо! – закричал он в то время, как Дики Локхарт заводил мотор своей лодки. – Тысяча благодарностей!

3

– Не стоит! – ответил чемпион и нажал на дросель.

Р. Дж. Декер родился в Техасе. Его отец был человеком ФБР, и семья жила в Далласе до декабря 1963 года. Через две недели после того, как застрелили Кеннеди, отца Декера перевели в Майами и назначили в ударный взвод, задачей которого было не допустить, чтобы приятели Фиделя Кастро подстрелили ЛБДж (президента Линдона Джонсона). Это было напряженное и волнующее время, но оно прошло. В конце концов отец Декера оказался на типичной для канцелярии ФБР отупляющей работе, разжирел и умер от закупорки сосудов в возрасте сорока девяти лет. Один из старших братьев Декера вырос и стал полицейским в Миннеаполисе. Другой продавал «Порти» кокаиновым дельцам в Сан-Франциско.

Будучи хорошим спортсменом и отличным студентом в колледже, Р. Дж. Декер удивил своих однокашников тем, что стал профессиональным фотографом. Камеры были его особой страстью: его пленяло искусство зримого увековечения времени. Он никогда и никому не рассказывал, что именно фильм Запрадера сотворил это с ним. Когда вышел журнал «Лайф» с зернистыми кадрами, запечатлевшими убийство, Р. Дж. Декеру было всего восемь лет. И все-таки его зачаровали фотографии раненого президента и его жены. Розовый цвет ее платья, темное расплывающееся пятно «Линкольна» – страшные, но пленительные образы. Мальчик никогда не представлял, что такой момент может быть запечатлен и сохранен для истории. Вскоре после этого он получил свою первую камеру.

Для Декера фотография стала более чем хобби, она стала его видением мира. На нем лежало проклятие вспыльчивого характера и циничного отношения к жизни, поэтому затемненная комната становилась местом, где он успокаивался, а процесс изготовления фотографий – щадящей терапией.

Его растлению в значительной степени способствовало то, что студийная фотография оказалась невероятно скучным и прибыльным делом. Декер снимал свадьбы, делал портреты и занимался коммерческой работой, главным образом рекламными фотографиями для журналов. Однажды ему заплатили девять тысяч долларов за блестящее изображение флакона ми-дола. Эта рекламная фотография была опубликована во всех крупных женских журналах, откуда Декер вырезал несколько экземпляров и послал друзьям в качестве насмешки над самим собой.

И, конечно, случалось делать развороты для модных журналов с профессиональными манекенщицами. В первый год работы Декер влюблялся семнадцать раз.

На второй год он предоставил влюбляться Хасселбладу. Фотографии Декера были очень хороши, он зарабатывал много денег, но скучал так, что сводило скулы.

Однажды на пляже в Майами, когда Декер занимался рекламной съемкой нового масла для загара с ароматом текилы, молодая туристка вдруг сорвала с себя одежду, прыгнула в Атлантику и сделала попытку утопиться. Спасатели вытащили ее как раз вовремя, и Декер сделал пару снимков, когда они выносили ее из прибоя. Светлые волосы женщины спутались и прилипли к щекам, глаза отекли и набрякли, губы были серыми. Но главное в фотографии – было лицо одного из спасателей, который вытащил молодую женщину. Он тщательно заслонял руками ее обнаженную грудь, чтобы скрыть ее от зевак, и линза Декера уловила в его глазах выражение панического страха и жалости.

Именно ради этого Декер и отдал ролик отснятой пленки репортеру новостей, который прибыл к месту происшествия вслед за медиками. На следующий день «Майами Сан» опубликовала фотографию Декера на первой странице, заплатив ему огромную сумму в тридцать долларов. Через день менеджер предложил ему полную ставку, и Декер ответил согласием.

В каком-то смысле это был самый правильный шаг, который он когда-либо совершил. Но в известном смысле это был и наихудший шаг. Декер только желал, чтобы это продлилось дольше.

Декер думал обо всем этом, когда ехал в округ Харни, берясь за новое дело для человека, который ему совсем не нравился.

Харни был родиной Дика Локхарта и личной штаб-квартирой его империи ловцов окуня.

Первое, что сделал Декер по прибытии – попытался разыскать Отта Пикни. Это оказалось легче-легкого.

Отт составлял некрологи для «Харни Сентинел», в которой они публиковались дважды в неделю уже в течение трех скучных сезонов. Ленивый ритм работы маленькой газетенки как нельзя больше подходил Отту Пикни, потому что оставлял ему уйму времени для гольфа и садоводства. До переезда в Центральную часть Флориды Пикни семнадцать лет проработал в «Майами Сан», и именно там-то Декер и познакомился с ним. Сначала по ленивому и вялому поведению Отта, который когда-то был солидным репортером, Декер заключил, что тот находится на закате своей карьеры, но скоро стало ясно, что карьера Отта Пикни началась в сумерках, которые становились все сумеречнее. То, что так долго продолжалось в Майами, было результатом вязкой бюрократии отдела новостей, в котором, казалось, всегда находилось место для него, независимо от того, насколько полезен он был. Отт был одним из типов газетного мира, которые переходят из одного отдела в другой до тех пор, пока через много лет не становятся непременной, хотя и печальной принадлежностью редакции, так что ни один редактор не захочет, чтобы его вспоминали, как лицо, сократившее его. Поэтому Отта и не выгоняли.

Он ушел из «Сан» на приличную пенсию и переехал в Харни, чтобы составлять некрологи и выращивать орхидеи, получавшие призы.

Как и следовало ожидать, Р. Дж. Декер нашел Пикни в отделе новостей «Сентинел». Там было три пишущих машинки, пять письменных столов и четыре телефона. Отт отдыхал у кофейной машины: ничто не изменилось. Он ухмыльнулся, когда вошел Декер.

– Р. Дж! Боже милостивый, что тебя сюда привело? У тебя машина, что ли, сломалась?

Декер улыбнулся и потряс руку Отта. Он заметил, что на Отте были мешковатые коричневые брюки и синяя рубашка из банлона. Вероятно, последняя банлоновая рубашка в Америке. Как можно не любить парня, который не стыдится так одеваться?

– Ты выглядишь потрясающе! – сказал Декер.

– Я и чувствую себя потрясающе, Р. Дж., действительно потрясающе. Я знаю, что это не слишком-то большой город, но я уже сыт по горло большими городами.

Отт говорил слишком громко.