там без шансов. Хотя к нему прислали специалиста по ним из столицы. Он там сейчас над ним колдует. Может, и вытащит.
Я попытался переварить эту информацию. Значит, я действительно чуть не погиб. А Мила и Лера реально были здесь, и мне это не привиделось.
— А где они сейчас? — спросил у Ланы.
— Если ты о жёнах, то я отправила их отдыхать. Они не отходили от тебя двое суток. Особенно Мила — её насильно увести не могли. Им сейчас нужно восстановить силы.
— А дети?
— С детьми всё в порядке. За ними смотрят на базе. Тесть твой с тёщей от них не отходят и Багира с ними, так что не переживай на этот счёт.
Багира. Значит, её таки прислали сюда. Хотя сейчас получается, что она присматривает скорее за моими жёнами и детьми.
— Как долго я буду здесь? — попытался сформулировать вопрос.
— Минимум ещё неделю в капсуле для регенерации. Потом ещё неделя реабилитации. Не спеши, Алекс. Ты серьёзно пострадал.
— Не могу… неделю… лежать, — попытался возразить я. — Нужно…
— Ничего тебе не нужно, — жёстко оборвала меня Лана. — Приказ императора — полная регенерация. Пока я не дам добро, ты никуда не денешься. И не пытайся спорить, я уже Миле пообещала, что буду держать тебя здесь столько, сколько нужно.
Я хотел было возразить, но она что-то нажала на пульте, и силы покинули меня. Веки налились свинцом, и я почувствовал, как снова проваливаюсь в сон. Капсула делала своё дело, заставляя организм отдыхать и восстанавливаться.
Последней мыслью, перед тем как я отключился, было: — Они живы. Они здесь.
Всё остальное может подождать.
Следующее пробуждение было более осознанным. Боль притупилась до терпимого уровня, тело перестало казаться чужим и неповинующимся. Когда я открыл глаза и обнаружил, что крышка капсулы прозрачна — сквозь неё видно был виден потолок медблока с его стерильными панелями и мягким освещением. Повернул голову. Рядом с капсулой, в кресле, сидела Мила. Она дремала, откинувшись на спинку, но даже во сне её лицо оставалось напряжённым. Под глазами залегли тени, волосы были собраны в небрежный пучок. На ней была простая гражданская одежда — серая туника и тёмные брюки. Я смотрел на неё, не в силах оторвать взгляд. Сколько месяцев прошло с нашей последней встречи? Время размылось в череде событий, и я потерял счёт. Словно почувствовав мой взгляд, Мила открыла глаза. Секунду она смотрела на меня, будто не веря, что я не сплю. Потом вскочила с кресла и подошла к капсуле.
— Ты очнулся, — её голос дрожал. — Как ты себя чувствуешь?
— Как будто на меня упал горящий киборг, — попытался пошутить я, но получилось хрипло. Мила не улыбнулась. Вместо этого её глаза наполнились слезами.
— Ты идиот, — прошептала она. — Полный идиот. Мы думали… я думала…
— Я жив, — сказал я тихо. — Всё в порядке.
Глава 2
— Ничего не в порядке! Ты идиот! Ты полный идиот!
Голос её сорвался.
— Тебя привезли сюда обгоревшим, истекающим кровью, с остановившимся сердцем! Лана тебя еле откачала! И ты говоришь — всё в порядке! Даже не думай отрицать! Я видела записи!
Молчал, не зная, что сказать. Она была права. Влип по собственной глупости и чуть не погиб. Снова заставил их переживать обо мне, но, честно говоря, я даже не подозревал, что император решит отправить их сюда. Это стало для меня полнейшим сюрпризом. С какой целью он это сделал, я прекрасно понимал. Он явно хотел, чтобы мы встретились вживую. И сделал он это, совсем не для того, чтобы порадовать меня после тяжёлого ранения. Он преследовал свои интересы. Решив таким образом замотивировать меня на операцию.
— Прости, — всё, что получилось выдавить из себя.
Мила вытерла слёзы, резко развернулась и отошла к зеркалу. Постояла так, спиной ко мне, пытаясь взять себя в руки.
— Где ты был всё это время? — спросила она не оборачиваясь. — Почему не дал о себе знать?
— Не мог. Слишком много осложнений. Меня искали две контрразведки. Пришлось прятаться.
— Прятаться…? — повторила она горько. — От нас тоже прятался?
— Не знал я, где вы. Вас эвакуировали со станции. Я пытался найти ваши следы, но…
— Нас не эвакуировали.
Мила обернулась, и в её глазах я увидел гнев.
— Нас спрятали. Как вещи, которые нужно убрать подальше от опасности. Император приказал, и нас вывезли в секретное место. Без объяснений, без права выбора. Мы ведь не знали, что с тобой случилось на самом деле. Только слухи, сплетни, обвинения в предательстве.
— Они сказали вам, что я предатель?
— Не напрямую. Но слухи распространялись по станции. Отец пытался их пресечь, но это было как тоже самое, как пытаться остановить снежную лавину. А потом появились двойники. Первый был неубедительным, но второй… Алекс, он знал вещи, которые должен был знать только ты. Мы чуть не поверили ему.
— Клон. Я слышал об этом. Думаю, это Леднакор постарался.
— Да, клон. СБ его разоблачило, но осадок остался. Мы не знали, кому верить, официально ты мёртв, или надеяться, что ты жив где-то. И вот теперь ты появляешься, чуть не погибаешь до нашего прилёта сюда и ожидаешь, что мы просто примем это?
Закрыл глаза. Боль в груди была не только от переломанных рёбер.
— Не ожидаю я, совсем не ожидаю, что ты простишь меня, — сказал тихо. — Понимаю, через что вы прошли. Но не мог я поступить иначе.
— Значит, ты решил просто исчезнуть? Оставить нас в неведении?
В её голосе прозвучала боль.
— Алекс, мы готовы были ко всему. К опасности, к преследованию. Но не к этой неопределённости. Не к мысли, что ты, нас действительно предал.
— Никогда…
Начал я, но она перебила:
— Знаю. Я всегда верила в тебя. Но Лера… Алекс, ей было тяжелее. Она винила себя, что мы не остались на станции, что не могли помочь тебе. Она…
В этот момент дверь медблока открылась, и вошла Лера. Увидев, что я в сознании, она замерла на пороге. Потом медленно приблизилась к капсуле.
— Привет, — сказала она тихо.
— Привет, — также тихо ответил ей.
Повисло неловкое молчание. Лера выглядела ещё более измождённой, чем Мила. Её обычная энергичность куда-то испарилась, оставив только усталость.
— Рада, что ты жив.
Наконец, произнесла она.
— Хоть и был полным идиотом.
— Это я уже второй раз за сегодня слышу, — отозвался в ответ.
И даже попытался улыбнуться.
— И заслуженно, — подтвердила она. — Алекс, ты хоть понимаешь, что натворил? Мы…
Голос её дрогнул.
— Мы думали, что потеряли тебя навсегда. А потом оказалось,
