— Какая?
Катон инстинктивно понизил голос:
— Легат Кассий Лонгин, наместник Сирии.
— А что с ним?
— Нарцисс ему не доверяет.
Макрон рассмеялся.
— Нарцисс не доверяет никому. И, кстати, никто в здравом уме не доверяет ему.
— В любом случае, — продолжил Катон, — похоже, что Кассий Лонгин связан с теми кругами в Риме, которые противостоят императору.
Флориан поднял глаза.
— Ты говоришь о мерзавцах, которые называют себя либераторами?
— Конечно, — невесело усмехнулся Катон. — Один из них попался Нарциссу в начале года. Перед смертью он назвал несколько имен, среди них — Лонгина.
Флориан нахмурился.
— Мои источники в Антиохии ничего не сообщали о Лонгине. Ничего подозрительного. Я встречался с ним несколько раз. Честно говоря, слабо верится. Он чересчур осторожен, чтобы выступить самостоятельно.
Макрон улыбнулся.
— Кто угодно поверит в свои силы, имея под своим началом три, а тем более — четыре легиона. Такая мощь любого толкнет на подвиги.
— Однако не любого повернет против целой империи, — возразил Флориан.
Катон кивнул.
— Верно — в нашей ситуации. А вдруг императору придется усилить область новыми легионами? Чтобы не только противостоять парфянской угрозе, но и подавить мятеж здесь, в Иудее?
— У нас нет никакого мятежа!
— Пока нет. Зато есть множество зловещих признаков — ты и сам об этом докладывал. Для начала бунта нужно немногое. Что было, когда Калигула велел поставить свою статую в Иерусалиме? Если бы его не убили еще до начала работ, все местные восстали бы против Рима. Сколько легионов потребовалось бы, чтобы подавить восстание? Еще три? Или четыре? Вдобавок к сирийским легионам получилось бы, по крайней мере, семь. Имея в руках такие силы, любой задумался бы о притязаниях на трон. Разве нет?
Последовало долгое молчание — Флориан обдумывал слова Катона и потом взглянул прямо в глаза молодого центуриона:
— Ты полагаешь, Лонгин в самом деле спровоцирует такой мятеж? Чтобы получить в свое распоряжение новые легионы?
Катон пожал плечами.
— Может, да. Может, нет. Я не знаю. Скажем так: этих рассуждений хватило Нарциссу, чтобы прислать нас сюда для расследования.
— Глупость какая! Мятеж приведет к гибели тысяч… десятков тысяч людей! Если Лонгин двинет легионы на Рим, то восточные провинции останутся беззащитными.
— И парфяне объявятся тут в мгновение ока, — хмыкнул Макрон и тут же, извиняясь, поднял вверх руки, когда оба собеседника повернулись к нему с сердитым выражением.
Катон откашлялся.
— Верно. Но Лонгин играл бы по высшей ставке. И охотно пожертвовал бы восточными провинциями, если бы мог стать императором.
— Если бы он хотел этого, — ответил Флориан. — Честно говоря, это очень большое «если».
— Да, — согласился Катон. — Однако и такую возможность надо рассматривать всерьез. Нарцисс не желает рисковать.
— Прошу прощения, мой юный друг, Нарцисс каждой тени пугается.
Катон пожал плечами.
— От Лонгина можно ждать всего.
— Пока нет мятежа, он не получит легионы, а без легионов он ничего не сможет сделать.
— Значит, ему нужен мятеж. И, весьма кстати для Лонгина, здесь, в Иудее, есть некто, кто поклялся поднять восстание.
— Ты о ком?
— Есть здесь такой Баннус Ханаанский. Наверняка ты о нем слышал.
— Конечно. Мелкий бандит. Обосновался в горах к востоку от реки Иордан. Нападает на селения и путников в долине, а изредка — на богатые имения и на караваны, идущие в Декаполис. Но он не представляет серьезной угрозы.
— Правда?
— У него несколько сот последователей: плохо вооруженные горцы и те, кто скрывается от иерусалимских властей.
— И все же, по твоим последним отчетам, его силы растут, нападения становятся наглее, и он даже заявил, что является своего рода богоизбранным вождем… — Катон нахмурился. — Как они говорят?
— Мессия, — ответил Флориан. — Так их называют местные. Каждые несколько лет какой-нибудь ненормальный объявляет себя помазанником божьим, призванным освободить Иудею от власти Рима, а заодно — завоевать мир.
Макрон покачал головой.
— Этот Баннус, похоже, не промах.
— Не только он. Почти все ему подобные, — ответил Флориан. — Они на несколько месяцев собирают вокруг себя горстку головорезов, и приходится посылать кавалерию из Кесарии — срубить десяток голов, распять главарей. Приспешники быстро разбегаются, и остается мелочь — горстка антиримских фанатиков и их тактика устрашения.
— Да, мы видели, — сказал Макрон. — Ничего себе — мелочь!
— К этому привыкаешь, — махнул рукой Флориан. — Такое происходит сплошь и рядом. Они часто выступают самостоятельно, против тех, кого обвиняют в сотрудничестве с Римом. Обычно это быстрое убийство на улице, но если к цели трудно подобраться, сикарии не брезгуют и услугами смертников.
— Проклятье, — пробормотал Макрон. — Смертники. Что еще за бред?
Флориан пожал плечами.
— Доведи людей до отчаяния — и неизвестно, на что они пойдут. Поживете тут несколько месяцев — поймете, о чем я.
— Я уже готов убраться из этой провинции.
— Все в свое время, — слегка улыбнулся Катон. — Насчет Баннуса. Ты сказал, он действует на том берегу Иордана.
— Так.
— Рядом с фортом в Бушире?
— Да, а что?
— Это форт, где расположена Вторая Иллирийская когорта под командой префекта Скрофы?
— Да. Так что из того?
— По нашей легенде, мы посланы в помощь Скрофе. Макрон должен принять командование когортой, а я — его заместитель.
Флориан нахмурился.
— Зачем? Что это даст?
— Как я понимаю, префект Скрофа назначен прямым приказом Лонгина.
— Верно. Его прислали из Антиохии. Но тут нет ничего необычного. Иногда нужен новый командир, а с Римом связываться нет времени.
— Кстати, что случилось с предыдущим?
— Убит. В засаде — он вел патруль в горах. Так написал в докладе его адъютант.
— Прекрасно, — улыбнулся Катон. — Но то, что именно имя этого адъютанта назвал Нарциссу человек, который назвал и Лонгина, на мой взгляд, весьма странно — как минимум.
Флориан на мгновение замер.
— Ты шутишь?
— Куда уж серьезнее.
— Но при чем тут Лонгин?
Макрон улыбнулся.
— Это мы и приехали выяснить.
Центурион Флориан позвал ординарца и приказал принести вина.
— Кажется, мне лучше принять чего покрепче. Вы двое начинаете меня пугать. И явно не все рассказали.
Макрон и Катон переглянулись, и Макрон согласно кивнул.
— Давай. Ты знаешь всю подоплеку лучше меня.
