Глава 3
Едва войдя в комнату, Таддеус Клегг понял, что женщина едва не падает с ног от усталости. Она стояла спиной к двери, освещенная оранжевым светом камина, и темная тень от ее фигуры лежала на дальней стене. Женщина покачивалась из стороны в сторону, ее движения, ломаные и неуклюжие, выдавали смертельную усталость. Одежда была измята и неопрятна, словно у какой-нибудь крестьянки, но под слоями грязи Таддеус разглядел стальной блеск кольчуги. Шлем плотно облегал голову; единственным его украшением служил пучок желтоватых конских волос на макушке.
— Гонец, — проговорил Таддеус, — приношу извинения за то, что вам пришлось ждать меня стоя. Мои слуги соблюдают формальности даже в тех случаях, когда следовало бы обратить внимание на обстоятельства…
Женщина одарила его нелюбезным взглядом.
— Почему меня держат здесь, канцлер? Послание предназначено для короля Леодана. Я привезла его по приказу Лики Алайна, командира Северной Стражи.
Таддеус обернулся к слуге, маячившему за спиной, и приказал принести еды. Дождавшись, когда слуга исчезнет из комнаты, он жестом указал женщине на диван, но та села лишь после того, как Таддеус опустился на диван сам. Он разъяснил посланнице, что она находится здесь именно потому, что ее письмо адресовано Леодану. Будучи канцлером, он принимал всю королевскую корреспонденцию первым.
— Разумеется, вам об этом известно, — сказал Таддеус, и в его голосе проскользнул едва заметный упрек.
В свои пятьдесят шесть Таддеус был далеко не так красив, как в юности. Безжалостное солнце акацийского лета вытравило глубокие морщины на коже. Казалось, новые складки появлялись всякий раз, как он смотрел в зеркало. И все же, сидя в свете дрожащего огня камина, закутанный в темно-красный атлас своего зимнего плаща, Таддеус Клегг являл собой внушительное зрелище. Он выглядел именно тем, кем и был — опорой империи, доверенным лицом правителя самой могущественной страны Изученного Мира.
Таддеус был всего на несколько месяцев моложе Леодана Акарана. Он происходил из семьи, почти не уступавшей по знатности королевскому роду. Однако с самых ранних лет Таддеус усвоил, что его дело — служить будущему монарху, не заглядываясь на корону. Он стоял ближе всех к трону, был наперсником короля, первым человеком, которому Леодан доверял свои тайны. Таддеусу позволялось видеть короля таким, каким он представал лишь перед семьей. Он принял эту роль и статус с самого рождения — как и двадцать два поколения канцлеров до него.
Слуга вернулся с подносом, уставленным дымящимися тарелками. Здесь были теплые устрицы, анчоусы, виноград и два графина — с вином и с лимонной водой. Таддеус жестом предложил женщине отведать принесенные кушанья.
— Не будем спорить, — сказал канцлер. — Я вижу, что вы хороший солдат, а ваша одежда говорит о том, что вы проделали долгий и трудный путь. В Мейне сейчас, должно быть, отвратительная погода. Выпейте. Переведите дыхание. Вспомните, что теперь вы в Акации. А затем расскажите, с чем пожаловали.
— Генерал Алайн выражает…
— Да, вы уже говорили о Лике. Стало быть, вас направил сюда не наместник?
— Послание от генерала Алайна, — повторила женщина. — Он выражает восхищение и возносит хвалу нашему государю и четверым его детям. Генерал клянется в верности трону и просит, чтобы донесение было выслушано со всем возможным вниманием. Каждое слово его правдиво, даже если оно покажется невероятным.
Таддеус покосился на слугу, и тот поспешно покинул комнату. Затем канцлер произнес:
— Король слушает моими ушами.
— Хэниш Мейн собирается начать войну против Акации.
Таддеус улыбнулся.
— Сомнительно. Мейнцы не идиоты. Акацийская империя раздавит их как муравьев. Когда Лика стал таким…
— Господин канцлер, прошу меня простить, но я еще не закончила рапорт. — Казалось, посланницу огорчал этот факт. Несколько секунд она растирала мешки под глазами. — Мы имеем дело не с одним только Мейном. Хэниш заключил союз с людьми из-за Ледовых Полей. Они перешли крышу мира и направляются на юг, в Мейн.
Улыбка канцлера поблекла.
— Это невозможно.
— Господин, я клянусь своей правой рукой: они идут на юг тысячами. Мы полагаем, что их призвал Хэниш Мейн.
— Он сумел выйти за пределы Изученного Мира?
— Наши разведчики видели этих людей. Они очень странные. Дикие и воинственные…
— Иноземцы всегда кажутся дикими и воинственными.
— Они выше обычных людей более чем на голову и ездят верхом на шерстистых рогатых тварях, которые могут без труда растоптать человека. На юг идут не только воины; с ними женщины, дети и старики. Они тащат с собой огромные повозки, каждая — как движущаяся гора, и ее тянут сотни странных животных. Говорят, они везут осадные башни и всякое другое оружие и гонят стада скота…
— Вы описываете бродячих кочевников. Я тут вижу какой-то вымысел, основанный, полагаю, на том, что у страха глаза велики.
— Если это просто кочевники, то такие, каких еще не видывал свет. Они захватили город Ведус на дальнем севере. Я сказала: «захватили», но на самом деле они просто растоптали его. Взяли все ценное, что могли унести, и оставили за спиной руины.
— Почему вы решили, что Хэниш Мейн имеет к этому какое-то отношение?
Посланница в упор уставилась на канцлера. На вид женщине можно было дать не более двадцати пяти, однако ее старили следы усталости и перенесенных лишений. Таддеус всегда уважал женщин-солдат. Они, в общем и целом, были сделаны из более качественного материала, нежели средний мужчина. Посланница знала, что говорит, к ее словам следовало прислушаться.
Канцлер поднялся и указал на большую карту империи, висящую на стене.
— Покажите-ка мне, где все это происходит. Расскажите подробности.
Они проговорили два часа. Таддеус задавал вопросы, и с каждой секундой лицо его все более мрачнело. Женщина отвечала; она, несомненно, была уверена в своих словах. Глядя на карту, Таддеус представлял себе места, о которых шла речь — дикую заснеженную пустошь, обдуваемую ледяными ветрами. Никакая иная часть Изученного Мира не порождала столько проблем, сколько сатрапия Мейн. Это северное плато, где зима властвовала девять месяцев в году, было родиной суровых светловолосых людей, которые как-то умудрялись там выживать. Плато носило имя населяющего ее народа, однако мейнцы не были коренными жителями этих мест. Некогда они жили в Майн-ланде и на восточных окраинах Сенивальских гор и не так уж сильно отличались от древних акацийцев. Во времена первых королей династии Акаран племена вынуждены были переселиться на север и назвать эту неприютную землю своим домом. С тех пор сменилось двадцать два поколения. Примерно в то же время Акараны обосновались на Акации.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
