меня в качестве репетитора, и от странного трепета внизу живота, который вызывало его присутствие. В глубине души я надеялась, что директор согласится: возможно, Тобиасу и правда не нужна помощь. Но увы...
— Я не буду ходить за тобой хвостом, — встряла я, и досада, которую пыталась скрыть, просочилась сквозь слова. — Я просто буду рядом, если понадобится помощь — с вопросами, домашкой...
— И подготовкой, — директор взмахнул руками с таким раздражением, какого я от него ещё не видела. — Тобиас, это не обсуждается. Хочешь остаться в Святой Марии — вот условия. Это не моё решение. Так решил школьный совет. Они в курсе, что ты провалил экзамен. Если согласишься на репетитора и позволишь Слоан помогать с нагрузкой, к которой ты не привык, тебя оставят. Учитывая, что у тебя вообще нет документов об образовании, я вытягиваю тебя всеми возможными способами.
— Никто тебя об этом не просил, — огрызнулся Тобиас с вызывающей уверенностью.
Этот парень — отдельный вид нахальства.
— Твоя сестра просила, — прошептала я, отводя взгляд.
Тишина повисла в кабинете, и единственное, что в ней было слышно — мой собственный стук сердца. Оно билось так сильно, что казалось, будто маленький моторчик за рёбрами подпрыгивает на батуте, а не стучит о кости.
Прошло несколько минут, прежде чем нас вывел из оцепенения вибросигнал моего телефона. Я яростно отклонила вызов, готовая швырнуть аппарат в книжные полки, выстроившиеся вдоль стен.
— Ладно. — Тобиас резко поднялся, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы разглядеть его возвышающуюся над столом директора фигуру. Он развернулся, унося с собой свою гнетущую ауру, и вышел, нарочно распахнув дверь так, что она с силой ударилась о шкаф.
Директор громко вздохнул — окончательно сломленный. Я мягко улыбнулась и пожала плечами:
— Он остынет. Если не ради себя или вас, то ради Джеммы.
Глаза Эллисона оживились надеждой. Его улыбка стала тёплой, почти отцовской, и на мгновение мне захотелось, чтобы он и правда был моим отцом. Джемма и Тобиас заслуживали такого, как он — особенно после того, как их растил психопат — дядя, теперь гниющий в тюрьме. Но от этого моя ситуация казалась ещё горше.
Все считали моих родителей героями — в прямом смысле. Официальная версия: они военные, столько времени в командировках, что отправили меня в Святую Марию «для стабильности». Но правда была далека от этого.
— Я ценю, что ты делаешь это для него, Слоан, — снова улыбнулся директор. — И для меня, и для Джеммы. Ты хороший друг. Я благодарен, что ты взяла Джем под опеку. Без тебя она не была бы там, где сейчас.
Я прогнала влагу с глаз, опустила взгляд и заставила губы растянуться в улыбке. Хороший друг? Его комплимент вонзился в спину, как нож. Хороший друг не исчез бы с лица земли после убийства родителей лучшей подруги, не сбежал бы так быстро, что даже не смог прийти на похороны.
«Автокатастрофа. Мои родители попали в аварию, Слоан. Их больше нет. Пожалуйста, перезвони. Мой брат тоже пропал. Я не могу его найти. Полиция ничего не знает.»
Я вздрогнула, когда телефон снова завибрировал, и поспешно заглушила звук. Директор Эллисон бросил взгляд на экран, и я молилась, чтобы он погас раньше, чем он успеет разглядеть имя звонящего — мама — и то, как я её игнорирую.
— Ну что ж... — он начал неуверенно, изучая меня взглядом, будто пытался разгадать. — Если бы ты могла просто убедиться, что Тобиас получит это... — Он протянул листок бумаги, и я взяла его, осознав, что это его новое расписание, совпадающее с моим.
— И, может, иногда давать мне знать, как дела? Если тебе что — то понадобится или если он так и не... смирится?
Я улыбнулась.
— Конечно. Не волнуйтесь, я справлюсь. С ним всё будет в порядке.
Директор Эллисон рассмеялся.
— Мне нравится твоя решительность. Именно поэтому я выбрал тебя.
Я усмехнулась про себя, поднимаясь со стула и направляясь к выходу из кабинета. Первый урок вот — вот начнётся, завтрак уже почти закончился. Я быстро написала Джемме, игнорируя пропущенные звонки, и попросила прихватить мне бублик, чтобы успеть его съесть до того, как миссис Портер заметит еду в её классе.
Расписание Тобиаса смялось в моей руке, пока я шла по пустынному коридору. Сапоги тихо ступали по глянцевой чёрно — белой плитке, плечи были расслаблены, взгляд опущен. Уиллоу снова закралась в мысли, как делала это каждый год в этот день, но тут же исчезла, когда чья — то сильная рука схватила меня за руку и резко втянула в открытую дверь.
Я зажмурилась от яркого света, а когда открыла глаза — увидела перед собой лишь два ледяных синих глаза и нахмуренные брови.
— Ты чего, блять, Тобиас? — вырвалось у меня, пока я пыталась вытянуть свою руку из его железной хватки.
Тобиас был высоким. Очень. Сердце ёкнуло, когда я отступила на шаг, чтобы как следует разглядеть его. Он нервно скинул тёмную прядь со лба, и против своей воли я опустила взгляд ниже его лица — к шее, где под кожей яростно пульсировала кровь. Галстук болтался свободнее, чем у других парней, и какая — то извращённая часть меня захотела ухватиться за него и притянуть его ближе. С чего бы?
Тобиас был братом моей лучшей подруги и, казалось, сломленным до самого основания. Его хмурый взгляд и холодный блеск в глазах кричали, что мне нужно держаться от него подальше. Но... «Он сломан, а тебе ведь нравится чинить сломанные вещи, Слоан.»
— Вот и она. Настоящая Слоан.
Я отступила ещё на шаг, создавая между нами нужную дистанцию. Тобиас облокотился на раковину, и только тут я поняла, что мы в женском туалете. К счастью, здесь никого не было — все либо на завтраке, либо ещё в комнатах.
— Что это значит? — спросила я, сжимая телефон в руке.
Из его горла вырвался грубый смешок, и у меня мгновенно пересохло во рту. Я сглотнула, пытаясь игнорировать тот факт, что мой рот теперь напоминал Сахару. Отвести взгляд хотелось неимоверно, но это чувствовалось как капитуляция. Темный и опасный парень, стоящий в паре шагов от меня, бросал мне вызов — и жестоко ошибался, если думал, что я отступлю перед его угрюмым видом и острым взглядом.
Да, он был горяч. Горячее любого в школе. Горячее, чем кто — либо в моей прошлой школе — даже Бентли, звезда футбольной команды. Но он был братом моей лучшей подруги, и его воспитание было, мягко говоря, нетрадиционным, так что
