ты теперь предлагаешь? – раздражённо спросил он, словно это его мать была во всём виновата.
– Димочка, тебе пятьдесят три, это уже не двадцать три и не тридцать три… Если тебе что-то понадобится, ну, вот как недавно… к кому ты можешь обратиться? Я тоже не молодею… – осторожно намекнула мать. – Ты требовал не вмешиваться, и я не звонила Тане… но я же знаю, что ты сам с ней разговаривал, помнишь, ты мне рассказывал, что общаешься с дочерью? Может быть, ты хотя бы с ней попробуешь наладить отношения? Если мальчики смогут тебя простить – хорошо, а если нет?
Разумеется, он преувеличивал, когда говорил об общении с Татьяной, пять разговоров за всю жизнь – это такое себе отцовское участие. Но…
– Но алименты-то я платил? Платил! – рассуждал он, – А что не общался – куча людей так живёт! И ничего! А потом, она же в разводе, квартиры своей нет, я могу пустить её в однушку, всё равно там надо ремонт делать после съёмщиков, вот она и присмотрит!
Воображение уже заработало, рисуя картины удобной, послушной, благодарной за «впуск в однушку» Татьяны, которая уж точно и поможет, и прибежит, и приготовит, если ему что-то потребуется!
– Сам буду жить в двушке, – планировал он, – Опять же – я ещё молодой мужик, и жениться могу, и детей завести, если что… Только вот, зачем?
И то верно, зачем все эти хлопоты, меняющаяся на глазах жена, неудобства и расходы? Вон, со второй бывшей пришлось для близнецов и няньку нанимать, и всякие фитнесы оплачивать, и домработнице платить!
– А в результате? Неблагодарные дети и алчная баба, откусившая практически половину того, что я заработал! Нет уж, хватит с меня! Приручаю Таньку и живу в своё удовольствие!
Он позвонил первой бывшей, осчастливив её известием о том, что хочет пустить Татьяну в одну из своих квартир.
– Только Тане не говори – я хочу сам прийти и нормально с ней пообщаться! – потребовал он. – Так где она работает? А кем? Ветом? Ну… такая себе карьера… Ладно, может, к себе её кем-нибудь возьму!
Дмитрий уже ощущал себя настоящим отцом-благодетелем, который устраивает жизнь неудачницы-дочки, и дошёл в планах даже до того, что если она на вид более-менее пристойно выглядит, то можно её познакомить с кем-нибудь из подчинённых, а то привяжется какой-то прощелыга, и поминай как звали!
Дмитрий Константинович уже несколько дней обдумывал все возможности встречи с Татьяной, и, наконец, декабрьским вечером явил себя дочке!
Ура, товарищи!
Как Татьяна выглядит Дмитрий не знал – никогда не интересовался, да и свои фото Ирине для показа дочке не высылал. Да и зачем бы это? Ненужным детям такие вещи абсолютно ни к чему!
Правда, сейчас у Ирины фото Таньки попросил – чтобы не обознаться.
Та выслала с комментарием, что Татьяна всегда была похожа на него! Правда, снимку было несколько лет, сходство было однозначным, но внешность разочаровывала:
– Серенькая какая-то! – посетовал про себя Дмитрий – злить сейчас Ирину в его планы никак не входило. – Ну, ладно, так даже лучше. За красавицей мужики бы бегали, а мне это зачем?
Оно, конечно, может, было и незачем, но вот он, окликнув дочь, стоял в небольшом дворике, где было неожиданно много усыпанных снегом деревьев, и смотрел на…
– А ведь она хороша собой! – изумлённо думал Дмитрий Константинович, бормоча что-то о том, что понимает, почему дочь его не узнаёт и не помнит, – И она никак не выглядит на свой возраст. Максимум на двадцать один…
Татьяна сосредоточенно нахмурилась – да… фото отца дома были, конечно. И она их видела, а как-то даже рассматривала пристально, пытаясь понять, правда ли она так похожа на этого человека. Выяснила, что да, к сожалению, от внешности мамы в ней ничего нет, да и отложила их в сторону, больше не возвращаясь к этому.
Правда, сходу она нипочём бы не узнала в этом мужчине молодого, очень симпатичного и счастливого парня, стоящего на фото рядом с её мамой. А сходство… наверное, она и сейчас похожа на отца, правда, он даже сейчас красив, а она, в принципе, довольно средне выглядит, ну, что ж поделать, и так бывает.
– И по голосу не узнала бы, – сообразила Таня, – Мы ж разговаривали всего-ничего, а в последний раз он и вовсе орал. Так… а что ему тут, собственно говоря, надо?
Вполне законное любопытство Тани, видимо, читалось на лице, так что Дмитрий Константинович заторопился:
– Танечка… я понимаю, что ты меня толком не знаешь, а я вот очень хочу с тобой поближе познакомиться!
– Зачем? – спокойно уточнила Татьяна, не выражая никакого восторга от столь радостной вести.
– Как же… я ж твой отец! И я бы хотел что-нибудь для тебя сделать!
К сожалению, в заснеженных кустах не прятался оркестр, который в этот момент мог бы сыграть что-то торжественное или, наоборот, щемяще-нежное.
В кустах прятался только Вран, который прилетел за Таней, а сейчас был готов напасть и заклевать этого наглого типа – явно мошенника!
Глава 41. Дочь напротив
Уютный дворик напоминал сад какого-то заколдованного королевства, остывшего много лет назад, занесённого снегом и им же защищённого от любых перемен – как-то так показалось Тане, задумчиво смотревшей на свет фонаря.
Внезапно так ярко и ясно вспомнилось, как мама сидела на полу с телефоном в руках и беззвучно плакала, а из трубки звучало уверенное:
– Не звони, не лезь ко мне! Сколько можно объяснять? Она мне не нужна, я её не хочу… Я что, не имею право жить, чтобы ты не вязла ко мне со всякими глупостями? Я плачу алименты и хватит с меня!
Сколько тогда было Тане? Лет шесть-семь? Да, пожалуй. Она была уже достаточно взрослой, чтобы понять и запомнить эти слова, но недостаточно сильной, чтобы не думать о них.
Так что да… думала. Именно тогда она рассматривала фото отца, удивляясь, почему, если она похожа на него, так ему не нужна? Она что-то не так сделала? Но что? Что могла сделать совсем-совсем маленькая девочка взрослому человеку?
Лет в девять Таня услышала разговор бабушки и деда, которые обсуждали именно это:
– Ладно… положим, с Ириной жить не захотел, характерами не сошлись, бывает… но Танька-то причём? – вздыхал дед. – Ну, ладно, пока она была совсем
