неотрывно глядя на говорившего.
– Так вот теперь она летит со своим ветрром, и тебе её не догнать и не поймать. Ты для неё не отец! Ты больше никогда и ни по какому поводу не появишься на пути у Татьяны! Не будешь ей звонить, писать, искать её! – негромко велел ему черноволосый. – Понял?
– Да! – мелко закивал Серебрянов.
– Ну, а рраз понял, можно и позабавиться… – хрипловато расхохотался черноволосый, – Врран! Лови кукуха, твоя очерредь!
***
Москва – город огромный, людей много, соответственно, и чудаков хватает – кого только не увидишь на московских улицах, но странный тип, который бегал кругами по скверику, хватаясь за голову, то и дело размахивая руками, будто он кого-то отгоняет, и вереща:
– Ку-ку… кук-куууу! – даже привыкших ко всему прохожих заставил удивиться.
Кто-то вызвал полицию, те тоже слегка удивились, особенно выяснив, что человек ничего этакого не принимал, просто кажется ему, что за ним летают два ворона и кричат, что он – кукушка.
– Нда… походу нервный срыв у человека! – вздохнул ответственный участковый Дмитрий Сергеевич Филимонов, когда выяснилось, что абсолютно на все вопросы тип отвечает совершенно связно, логично и внятно, только вот на орнитологической теме его заедает наглухо.
Он вспомнил сегодняшнего кота Тайсона и вздохнул:
– Наверное, буря какая-то в атмосфере происходит – вон как некоторых плющит и колбасит!
Буря и происходила – бушевала Крылана… а окружающие её вороны и Карина опасливо жались по стенам, держался только Карунд.
– Да как вы могли-то, а? И это называется прроучили? Да я б его… да я б ему!
– Кррылана, ну не было врремени тебя звать! – попытался вставить словечко Вран.
– Чего ты там карркнул? Если бы Кррамеш захотел, то этот… кукух стоял бы в скверре как новый памятник – го-да-ми! Но вам же самим интерреснее было позабавиться, да?
– Ррродная, они прросто не сообрразили… – пытался утешить супругу Карунд, а его брат Кирин косился на него со всевозрастающим уважением – Крылану в гневе он ещё не видел, так что впечатлений хватало.
– Не сообрразили? Как же! Они ПО-ЖАД-НИ-ЧА-ЛИ!
– Да хоть бы и пожадничали, зато от чистого серрца! – Вран машинально ляпнул фразу из мультфильма «Падал прошлогодний снег» и тут же сильно об этом пожалел – на него надвигался натуральный ураган.
– Стой! Я прросто пошутил! – заюлил он, старательно опустив глаза, – Крылана, Таня ррастрроится, если ты меня заморрочишь! А она и так пррришла и куда-то делась.
– Куда это она делась? – забеспокоилась Крылана.
– Она в доме, – решилась вмешаться в разговор Карина, – Прросто её не видно. Шушана сказала, что её не надо сейчас искать и трревожить.
– Вот… вот до чего вы Таню мою довели! – горько вздохнула Крылана. – Пррячется! Хотя… – она нехорошо прищурилась на Врана и Крамеша, – Хотя это означает, что уж на вас-то душу я отвести успею!
– Карраул! – хулигански крякнул Крамеш, пнув зазевавшегося Врана, – Чего замерр? Крррылья в лапы и пррочь!
Они и правда торопливо вылетели из окна, закружившись над норушным домом и перекаркиваясь, – оба понимали, что вовремя смылись и дёшево отделались – никому из них не хотелось весь вечер жужжать, как Крыланин брат, а ведь она могла и чего покруче придумать!
– Безобрразники! – проворчала Крылана, закрывая окно, – Не дали добрраться!
– Милая, так, может, это и к лучшему… – мягко намекнул Карунд.
– Может, и к лучшему, но я-то прро это уже не узнаю! – логично объяснила вороница, покосившись на явно развеселившуюся Карину.
На неё же смотрел и Кирин, понимая, что чем вороничка становится увереннее, тем больше хорошеет. Впрочем, додумать ему не дали – из угла появилась Шушана, которая официально известила собравшихся о том, что в коридор нынче лучше не выходить, ибо там гуси испытывают дальнобойность разрядов, поэтому Кирину стоит вернуться к себе через окно.
– Иначе за сохранность оперения я ответственности не несу! – официально заявила Шушана, а потом куда-то заторопившись, исчезла.
– Так, Терентий дрыхнет, вороны заняты кто чем, Уртян травы перебирает, Сшайр читает, Мышка и Плющерь в междустенье с норушатами, Тишинор за домом приглядит, он пообещал, а я… я к Танечке! – решила норушь, и только хвостик мелькнул у встенной двери, приоткрывшейся ровно настолько, чтобы пропустить в терем совсем небольшое, но очень важное существо.
Татьяна сидела у печи, подкармливая несмелый огонёк кусочками бересты. Оранжево-золотые огоньки то вспыхивали, жадно принимая угощение, то затухали, съёживаясь до крохотных алых точек, прячущихся в сизом пепле.
– И чего ты мёрзнешь? – знакомый голосок заставил Татьяну обернуться.
– Шушаночка, ты пришла! – Таня знала, что Шушана ни разу ещё не уходила от дома так далеко.
– Ну, конечно, я пришла! Норуши всегда приходят за своими! – важно ответила Шушана, а потом тихонько добавила:
– А потом, я тебя просто люблю…
– И я тебя! – Таня протянула руку, и Шушана уютно умостилась в ладони. – И как бы я жила, если бы тебя не встретила?
– А я? – вопросом на вопрос ответила норушь.
Они обе заворожённо смотрели на огонь в печи, ощущая, что дом потихоньку согревается, а холод разжимает когти и отодвигается всё дальше и дальше.
– Крылана чуть не заклевала Врана и Крамеша, – тихонько рассказывала Шушана. – Правда, сердилась так… понарошку. Я думаю, что она рада, что тем человеком занялся Крамеш и просто заставил его запомнить, что к тебе ни при каких условиях подходить не стоит. Мне кажется, что Крылана боялась не сдержаться, а ты бы потом того ещё и жалела…
– Мне бы впору его и сейчас пожалеть… просто потому, что он жалкий! – вздохнула Таня, – Только вот мне в голову пришло, что жалкий-то он потому, что ему именно так нравится жить. И ничего у него такого, выходящего за пределы его выбора, не случилось. И свою жизнь ему под ноги выбрасывать – жирно будет! Короче, даже пожалеть его не получилось… наверное, я стала плохой и нехорошей!
– Нет, просто ты осталась целой! – рассудительно ответила норушь, пошевелив носом, – Постояла рядом с типом, обгрызенным его собственным эгоизмом, и не дала ему ещё и тебя обкусать, вот и не жалеется о нём. Ибо нечего! – это глубокомысленное замечание было поддержано поднятым вверх аккуратнейшим
