ему не надо убеждать собеседника в том, что его прадед был не псих, не пьяница, не записной врун и уж точно не в маразме, несмотря на свои годы.
– А знаете, Иван Васильевич, вы удивительно везучий человек! – вздохнул актёр.
– Почему это?
– Потому что вы тогда не нашли то, что искали… если бы нашли и вошли бы в проход, жить вам там оставалось бы совсем немного.
Почему-то это прозвучало так, что Ивану поневоле стало жутковато.
– А вы… вы были в этом тумане?
– Я? Нет. В нём самом, к счастью, ни разу. А вот рядом – да. Я очень часто его видел, – Соколовский сейчас выглядел так, что Терентий машинально поёрзал, стараясь вписаться как можно глубже в диван, – в идеале вообще внутрь просочиться.
А Филипп продолжал:
– И тех, кто оттуда выходит, тоже… Только ваши монстры – это так… космические пираты в стиле стимпанк, а оттуда движется то, что гораздо страшнее. Именно поэтому я и предлагаю вам переделать игру – показать там ПРАВДУ.
– И в чём же она? – Иван внимательно смотрел на актёра. – Этот туман что, вход в другое измерение?
Почему-то сейчас, когда он был в шаге от разгадки, проснулась очень взрослая часть его натуры, которая настырно тянула его за правое ухо и шипела в него что-то вроде:
– Небось, это или псих, или сектант какой-то! Валим отсюда! Ва-лим! Он сходу раскритиковал нашу игру, зато пытается напичкать тебя какой-то ерундой!
Соколовский невесело усмехнулся:
– Нет, измерение то же самое, а вот земли там иные, да… скрытые. Кстати, вы довольно много об этих землях знаете.
– И что же я могу про это знать? – очень ровным голосом, призванным замаскировать подозрительность, уточнил Иван, не ведая того, что выглядит в аккурат как забавная картинка собаки-подозреваки, выполненная в людском изложении.
– Это земли, где возможно многое из того, что тут кажется нереальным… – ровным голосом продолжил Соколовский. – Например, кое-какие птицы и животные могут говорить, а некоторые так и вовсе принимать людскую форму… ну, это так… по мелочам.
– Сказки, что ли? – фыркнул Иван со всем возможным презрением взрослого дядечки тридцати двух лет от роду, который уже давным-давно ни в какие подобные глупости не верил примерно лет с четырёх!
Именно тогда он обнаружил, что деда Мороза не существует, а подарки ему под ёлку кладут родители!
Сказки… ну, сколько в этом слове для слуха взрослого сошлось, как много в нём отозвалось:
«Да что ты мне тут плетёшь сказки какие-то?»
«Ты чё, думаешь, я в эти сказки поверю?»
«Ну ты и сказочник, врёшь и не краснеешь!»
Короче, презрения полные штаны и по всем фронтам!
– Вы хотели, чтобы я сказочки в игру вписал? Да кто ж будет играть в такую ерунду? – поморщился Иван.
– Нда… – вздохнул Соколовский, – Как говаривал Вильям наш Шекспир устами принца датского: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».
Он хмыкнул, покосился на рыжего кота, а потом обратился к Роману Чернокрылову.
– Ром, принеси чаю, пожалуйста, а я пока побеседую с нашим гостем о погоде! Иван Васильевич, согласитесь, зима нынче снежная!
Иван Васильевич, слегка ошалевший от резкой перемены темы, метнувшейся в синоптическо-великосветскую степь, машинально кивнул, а потом, спохватившись, послушно согласился, заявив, что таки да… снежная эта самая зима. Не поспоришь!
Роман, проходя мимо Ивана, довольно громко закашлялся, очень удачно скрыв чьё-то хихиканье, раздавшееся с дивана, а потом заторопился за чаем.
Он, пожалуй, даже сочувствовал Ивану… Правда, сочувствовал только слегка – да, уважать человека – это одно, но, если этот самый человек отрицает даже само твоё существование, ясно понимаешь – шок от понимания того, что мир не такой, какой некоторые себе представляют, не так уж и страшен.
– Тань, – Вран себя не видел и понятия не имел, что почти всегда, когда заглядывает в помещение, где ожидает увидеть сестру, у него изменяется выражение лица – появляется этакая мальчишеская полуулыбка. – А чай готов?
– Ну конечно! – Таня выставила на стол поднос, ловко сервировала его к чаю и вручила Врану, – Прошу!
– Спасибо тебе большое! Ты настоящий друг!
– Ещё бы! – согласилась Татьяна, машинально пригладив его растрёпанную шевелюру, отчего у Врана тут же повысилось настроение – ему отчаянно нравилось, когда она вот так делала, словно это лишний раз доказывало, что ей он не чужой. – Ты потом куда?
– А я сегодня дома! – похвастался Вран.
– И я! У меня выходной, так что, когда вернёшься, будем вкусно обедать и бездельничать.
План был роскошен, поэтому Вран вошёл в кабинет к Соколовскому с такой счастливой физиономией, что догадливый Терентий начал тереть морду лапой, скрывая широченную улыбку – коты часто используют этот приём, чтобы не вызывать подозрений у своих наивных людей.
– Какой чудак этот птенчик! – думал кот, контролируя процесс чаепития – он-то прекрасно помнил, что после – его выход. – Он думает, что это его собственная Таня! Глупыш! Она – моя и кототочка! И гладит она меня чаще, и кормит тоже, и вообще… моя и всё тут!
Чай был чудесен – ароматный, правильно заваренный, к нему прилагалось очень вкусное печенье и пряники, вот Иван и расслабился – он, по своей профессиональной привычке, кажется, забыл позавтракать. В принципе, с ним это частенько случалось.
Вот и сегодня, увлёкшись новой идеей и накрепко прилипнув к экрану компа, он завтрак проигнорировал как явление, а потом время по своей пакостной привычке внезапно куда-то испарилось, и ему пришлось сломя голову мчаться на встречу с Ромкой.
Короче, Иван пил чай и ему было хорошо, правда, недолго, потому что, стоило только пряникам закончиться, а чашке опустеть, как на диване развернулся рыжий меховой комок, и к столу пришёл очень красивый, ярко-рыжий кот приятных округлых пропорций.
– Хороший какой! – Ивану коты нравились, правда, завести никак не получалось, но это же не мешает полюбоваться чужими, верно? – Красавец!
– Да и вы ничего так… – ответил Ивану кот на чистейшем русском языке. – Кстати, спасибо за комплимент.
– Пжжжллл… – прожужжал Иван, ощущая, что у него язык пытается завернуться в трубочку и спрятаться подальше от… от… – Кхм, – откашлялся он, сообразив, что это просто робот – актёр-то тип богатый, почему бы и купить какую-то
