— Стойте, здесь какая-то ошибка, — в протесте замотала я головой. — Я не хочу никакой свадьбы. Это все недоразумение!
— Издеваешься? — процедил мужчина сквозь зубы. — Я долго мирился с твоим поведением, но сейчас у меня нет времени, чтобы выслушивать твои капризы, Эстелла. Церемония бракосочетания уже должна была пройти, но вместо этого ты устраиваешь этот цирк. Подумай, что про нас скажут многочисленные гости! Ты хоть отдаешь себе отчет, как много зависит от этого брака?
— Но я не хочу выходить замуж! — заявила я, что спровоцировало мужчину скривиться от гнева.
— С меня довольно! — рявкнул он, уступая место той тетке с пудреницей, которая стала лихорадочно поправлять мой макияж, чему я препятствовала и всячески отворачивалась, но сильная рука мужчины, что обхватила мою челюсть, зафиксировала голову, позволив гримёру сделать свое дело. — Прекрати упрямиться, Эстелла. Нам важен этот брак. Мне казалось, ты осознаешь это и сама дала согласие. Разве ты сама не хотела выйти замуж за герцога Гейна? — повысил он голос, и мои глаза пораженно распахнулись, а я прекратила вырываться.
— Герцог Гейн? — переспросила я. — Михаэль Гейн?
Мой вопрос застал мужчину врасплох, отчего он уже впал в ступор.
— А есть другой герцог Гейн?
— Так, я сваливаю, — заключила я и вновь дернулась в сторону, в полной решимости унести свою тушку подальше от всего этого. Особенно с новыми открывшимися фактами. Не-не-не, я на такое не соглашалась. Я еще жить хочу...
— Что? — насупился мужчина, но тут на его плечо легла узкая ладошка и из-за спины вышла та, что была так похожа на отражение в зеркале: мать тела, в котором я сейчас нахожусь.
— Дорогой, пожалуйста, успокойся, — попыталась она его отодвинуть от меня, что ей удалось, после чего обхватила меня за плечи и внимательно всмотрелась в мои испуганные глаза. — Милая, что тебя так волнует? Я понимаю, что всем тревожно перед свадьбой, ведь она круто меняет жизнь каждой женщины: новые люди, новая семья, новый дом. Но мы всегда тебя поддержим, помнишь? Ты — единственная дочь дома Мериголд, и мы тебя в беде не оставим... — заверяли меня, но не успокоили.
— Вы не понимаете! — повысила я голос. — Я не выйду за него! — замотала я головой. — Вообще не хочу замуж, а за Гейна и подавно! — выкрикнула я.
— Вот как? — послышался бархатный приятный баритон, и все, как один, обернулись на его источник, который стоял в дверях и наверняка слышал если не весь, то последнюю часть разговора. — Не думал, что все обернется подобным образом на моей свадьбе...
Мужчина был одет в парадный костюм, идеально сложен, с угольно-черными волосами, зачесанными назад, открывающими высокий лоб и хищные черты безупречного лица, а на меня смотрели холодные, надменные серые глаза.
Вот и он, Михаэль Гейн — писаный и опасный красавец, глава одного из древних, могущественных родов, что происходили из изначальных рас этого мира. А еще... главный герой романа, который я читала перед тем, как уснуть в своей комнате и очнуться уже здесь. Имя и точное описание внешности мужчины, который сейчас стоял передо мной, не оставляли сомнений, что так и есть.
И этот мужчина — мой жених. Но если кто-то наивно решит, что, в таком случае, я — главная героиня романа, то сильно ошибется. Ведь по сюжету имя главной героини — Розали, что никак не соответствует Эстелле Мериголд. А еще, на момент основного сюжета, Михаэль... был вдовцом.
Вот и выходит, что я сейчас в теле девушки, которая через три года после свадьбы должна погибнуть. В книге не говорится, как именно умирает жена главного героя, но коротко упоминается, что смерть ее была внезапной и непредсказуемой. Даже имени несчастной не было упомянуто, лишь жалкая строчка в романе — вот и вся информация о первой жене героя. Потому ни о какой болезни, которая и свела ее в могилу, и речи быть не может.
Но не только это меня сейчас пугало до чертиков. Читая роман, я не придавала этому большое значение, однако, сейчас все совсем иначе, и я начинаю много осознавать: по роману Гейн женился лишь по договоренности, потому жену не любил, а учитывая его характер и презрительное отношение к людям, то буквально терпел. Терпел ровно до того момента, как встретил Розали — в которую влюбился до одержимости... будучи еще женатым. Узнав об этом, честная девушка отказала Гейну в ухаживаниях. А уже через главу, выясняется, что Михаэль резко стал вдовцом.
По тексту нигде не сказано, что он собственноручно избавился от благоверной ради новой пассии. Но! И не опровергалось. А некоторые намеки в диалогах и поведении главного героя, говорили в пользу этой версии.
Читая историю про одержимого любовью главного героя в романе со взрослым рейтингом, я как-то закрывала глаза на элементы триллера и явные психические отклонения в поведении Михаэля. Уже то, что он похитил и насильно удерживал героиню, которая продолжала упрямиться, не назвать здоровыми и равными отношениями. Но мне казалось... прикольным. Все же я жанр под настроение выбирала, не ожидая розовых соплей. Хотелось погрубее, да погорячее.
Но это тогда. Сейчас же... Да ну нафиг такое счастье! В гробу я видала таких героев!
— Ваша Светлость... — с трепетом проронила мать Эстеллы. В ее взгляде промелькнул страх.
— Я бы хотел побеседовать со своей невестой наедине, — спокойно и коротко попросил Михаэль, холодно посмотрев на будущего тестя. «Отец», что держал меня, напрягся и сглотнул под взглядом молодого человека, который годился ему в сыновья.
Ага, то есть, не у меня одной от этого социопата мурашки по телу! И при этом в головах родственничков даже тени сомнения не возникло отказаться от брака единственной дочери?
Что и подтвердилось, когда герцог Мериголд посмотрел в мои умоляющие глаза, наполненные страхом... но покорно отступил, подтолкнув меня в спину к будущему убий... супругу.
— Да, как скажете, — согласился мужчина, не взирая на тревогу своей жены, в которой, видимо, все же сохранилась привязанность к дочери. Но и она не вступилась за меня, смиренно опустив голову под выразительным взглядом мужа, после чего вышла из комнаты в компании служанки. Последним выходил отец. Поравнявшись со мной, он тихо произнес: — Если сорвешь этот брак, считай, что ты мне не дочь, — предупредил он, после чего, даже не оглянувшись, вышел прочь,
