паркура...
Так я думала, но блестяшки на срезанной ткани заставили замереть в нерешительности. Какая расточительность... Когда закончила, смотреть на меня было страшно, учитывая подол нательной сорочки, выглядывающий из-под огрызков пышной юбки, срезанной по колено... зато практично. Жаль, только карманов не было, потому все срезанные блестяшки засунула в лиф платья, отчего он слегка покосился. Но кому какое дело, правда?
— Ну, бывайте! Надеюсь, мы с вами больше не встретимся! — махнула я рукой, как раз в тот момент, когда в дверном проеме показались «родители». — Не поминайте лихом! — попрощалась я с родственничками, после чего спрыгнула в пышные кусты, растущие прямо под окнами. — Черт... а вот то, что это розовые кусты, конечно, обидно... — проворчала я, шипя, матерясь и не обращая внимания на крики родственников, доносящиеся из открытого окна. — Надо делать ноги, — кряхтя, выбралась я из кустов, лохматая, грязная и поцарапанная, после чего дала деру в сторону подальше от этого места.
Наверное, мне сильно повезло, ибо улица, по которой я бежала, была оживленной, потому в толпе я не то, чтобы сильно бросалась в глаза. С другой стороны, не заметить растрепанную, лохматую невесту в драном платье — это еще надо умудриться. То, что за мной пошлют в погоню, я даже не сомневалась, однако, пришло запоздалое осознание, что у меня ничерта нет никакого плана действий. В первое мгновение я в панике поставила себе задачу во что бы то ни стало сбежать.
Итак, «ноги я сделала»... вот только куда? Лишь сейчас я поняла, что нахожусь в чужом теле, мире, без вещей, даже без документов и четкого плана. Куда податься в данных условиях?
Но что еще важнее — без средств к существованию. Думаю, те блестяшки, которые я подобрала, сколько-то, да стоят, но насколько они ценные? Я совершенно не понимаю курса этого мира. Скрываться долго в таких условиях не получится.
Не на стражников, так на бандитов нарвусь, ибо сейчас собой представляю бегающую на ножках шкатулку с бижутерией, без охраны и даже средств к самозащите. Если я правильно оцениваю то тщедушное тело, что отражалось в зеркале, то настоящая Эстелла в своей жизни ничего тяжелее книги не поднимала. Да и магических сил, по словам Михаэля, во мне нет.
Дело начинает попахивать керосином, а я, меж тем, уже все ноги сбила на высоких каблуках: мозоли натерла и даже каблук сломала. Я уже молчу про свою выносливость. Вроде и пробежала всего ничего, а уже на последнем издыхании.
Дело — дрянь, как ни посмотри, а куда податься в такой ситуации ума не приложу. Однако, оставаться на главной улице — не следует. С другой стороны, подворотни также пугали. Взгляд упал на непримечательную вывеску магазина, напротив которого я сейчас остановилась.
— Странно… — Нахмурилась я, внимательно осматривая довольно неказистое заведение, которое явно выбивалось в веренице сияющих, свежеокрашенных заведений на главной улице с дорогими вывесками и красиво украшенными витринами.
Честно скажу, магазинчик, который, если верить выцветшей, местами рассохшейся вывеске, являлся книжной лавкой, выглядел максимально подозрительно и чужеродно, как домик ведьмы, над которым единственным на всю округу висела грозовая тучка.
При других обстоятельствах я бы обошла это место десятой дорогой, но тут на улице наметилось странное оживление, а в толпе незнакомцев я заметила снующих людей в рыцарской форме, которые цеплялись к прохожим и что-то у них расспрашивали.
То, что это по мою душу — сомнений не было, потому я нырнула в первое попавшееся укрытие, которое было ближе всего. Так вышло, что этим укрытием оказался тот злосчастный магазинчик.
Прижавшись спиной к двери со звякнувшим колокольчиком, я попыталась перевести дух и выглянула в маленькое, грязное, мутное, явно давно немытое окошко сбоку от дверного полотна, напряженно наблюдая за снующими туда-сюда преследователями, которые не только приставали к прохожим, но и заглядывали во все встречающиеся по пути магазины, что напугало. Следующим пунктом проверки должен стать как раз эта книжная лавка, в которой я укрылась.
— Чем могу помочь? — раздался за спиной, от которой я едва не заорала, ибо напугал. Обернувшись, я увидела... ничем не примечательного мужчину в простой, но хорошо выглаженной, опрятной одежде, с небольшой, красиво уложенной и ухоженной бородкой, а также с моноклем на цепочке. Вот, пожалуй, и все отличительные черты, которыми я бы могла его описать. — Рад приветствовать вас в моем скромном магазине, уважаемый читатель.
— Эм... Да, спасибо, — растерялась я и вновь нервно оглянулась на происходящее за окном. Не удивлюсь, что меня примут за сумасшедшую и попросят сейчас же покинуть помещение. Даже для такого заброшенного места мое поведение и вид наверняка странные.
Если это произойдет, считай, что меня тут же обнаружат и весь мой протест, паркур, колючки на филее и даже короткий спринт с волдырями и поломанным каблуком — будут напрасными.
Но как уговорить мужчину мне помочь?
«Может, подкупить?» — подумалось мне, когда я вспомнила про блестяшки, которые уютно устроились у меня в корсете. Тут же подумалось, успею ли я достать из лифа «подкуп», прежде чем это посчитают домогательством и вместо вежливой просьбы ретироваться, позовут стражу?
Этого не хотелось, как и расставаться с колючими, но уже сроднившимися украшениями...
— Можете не переживать, леди, — внезапно заявил мужчина с понимающей улыбкой на лице. — То, чего вы опасаетесь, не произойдет, — заверил он, а после пояснил: — Никто больше не зайдет в эту дверь.
— Почему? — подозрительно нахмурилась я и вновь выглянула в окно. И действительно, стражники, которые, казалось бы, не могли пройти мимо, просто проигнорировали крыльцо странной книжной лавки, отправляясь в следующее заведение.
— Потому что я этого не хочу, — с той же улыбочкой прояснил мужчина, который теперь не казался мне обычным. Сейчас он меня пугал даже больше Михаэля.
Я потянулась к дверной ручке и дернула ее пару раз, но дверь не поддавалась.
Черт, кажется, я попала в ловушку. Не зря мне ведьминский дом с тучкой вспомнился!
— Как это понимать? Выпустите меня немедленно! Я кричать буду! — предупредила я, прижавшись к стене, когда продавец вышел из-за прилавка.
— Не стоит так переживать. Я не собираюсь причинять вам вреда, — заверили меня, что слегка успокоило, но совсем от подозрений не избавило. Все маньяки так изначально и говорят! — Я понимаю вашу нервозность: вам пришлось многое пережить, — с сочувствием окинул он меня взглядом. Помня, как я сейчас выгляжу и
