class="p1">От безысходности я едва не взвыл.
Канонада за горизонтом стихла. Немец, даже отступая, был пунктуален в ведении боя: едва близился вечер, как все боевые действия с их стороны прекращались.
Раздались команды выставить караулы, располагаться на ночлег. За весь день я в составе Воронежского фронта проделал маршем более тридцати километров, всё дальше и дальше удаляясь от воронки, где очнулся в чужом для себя времени. Может, стоило вернуться к той яме?
Стоп! Резко остановился. А где в тот момент был я, когда переместился сюда? Я же как раз вошел в барокамеру! Помощник сказал, что она настроена на портал магнитной аномалии.
Магнитная аномалия! — пронеслось в мозгу. — И здесь, тоже, на Курской дуге существует такая же аномалия, затрагивающая ещё и Белгородскую и Орловскую области.
Я попытался вспомнить то, что в моем времени было известно в сетях интернета: как раз перед броском в иное измерение, я читал об открытии двух горно-обогатительных комбинатах — Лебединском и Михайловском, как раз на территории Курской магнитной аномалии. Что там было написано? Подземные бурения и магнитные пласты. Какие-то кварциты и залежи гранитоидов докембрийского периода. Метаморфические породы и магнитные возмущения в атмосфере, что-то в этом роде. И что выходит?
Я едва не подпрыгнул на месте от внезапной догадки. Получается, две магнитные зоны — Курская и портала барокамеры — пересеклись между собой и создали временной коллапс. Так что ли? Как с тем самым кроликом, что вернулся назад с опаленным мехом?
Нужно срочно дождаться Борьку.
Подошёл Алексей.
— Вижу, ты повеселел, как на привал встали. Скоро ужин. Что-то Борьки нет. Ты тут располагайся, а я с котелками к походной кухне наведаюсь, там уже очередь занимают. Заодно узнаю, где его черти носят. Костёр видишь, мужики разводят — вот к нему и подсаживайся. Идёт? Я сидоры тут оставлю.
И ушёл. Я остался раскладывать плащ-палатки. Если останусь здесь на ночь, это будет уже вторая ночь в 1943 году.
А вон и Борька идёт, радостно махая рукой. И, похоже, не один. У меня ёкнуло сердце. Неужели нашел кого?
… Однако это был молодой парень. В лётной форме и с погонами лейтенанта.
Очевидно, познакомились по пути, подумал я с сожалением.
Ладно, вчетвером будет веселее.
Борьку было слышно издалека. Размахивая руками и почесывая рыжую шевелюру под пилоткой, он что-то увлеченно рассказывал новому знакомому. Парень в летной форме с погонами лейтенанта ВВС держался с Борисом на равных, ничем не выдавая своего офицерского звания. Сейчас при наступлении такое было сплошь и рядом: офицеры младшего командного состава нередко сами хлебали суп из солдатских котелков. Вместе с подчиненными курили у костров, травили анекдоты, а то и спали, завернувшись в плащ-палатки. Победа над фрицем сближала офицеров и обыкновенных солдат.
Когда они подходили к костру, я помахал в ответ, а сам заметил, что летчик одет не по сезону. Теплая куртка, сапоги-унты, совсем неуместные в эту тёплую погоду. Шлемофон в руке. Через плечо планшет, вероятно с картами боевых действий. Сам лейтенант был едва ли на год-два старше остальных, и казался нормальным парнем: подойдя ко мне, сразу протянул руку без всяких официальных формальностей. Крепко пожал и подмигнул:
— Это ты что ли лишенец, как Борька сказал? Не обижайся, он мне по дороге все уши прожужжал, как тебя из воронки вытаскивал. Меня Игорем зовут. Просто Игорь, никаких званий не надо, тем более ты гражданский.
И улыбнулся. Хороший парень.
Я пожал руку, не сообразив вначале, что и ответить.
Возможно, Борька успел предупредить, что его спасённый подопечный слегка не в себе и малость контужен. Единственное недоразумение возникало в обоюдном разглядывании обмундирования. Я смотрел на тёплую куртку и унты лейтенанта, лейтенант в свою очередь разглядывал заклепки на джинсовой куртке.
Назревшие вопросы с обеих сторон пресек Борька, как всегда беспардонно влезший со своими пояснениями.
— Это, стало быть, Игорь. Северная авиация, прямо из-под Мурманска. Их эскадрилью прикомандировали сюда к нам, на Воронежский фронт. А переодеть не успели. Представляешь? Второй день в теплой одежде. Здесь хоть и жарко, но у них на Баренцевом море уже прохладно — дело к осени идет как-никак. Ищет интенданта. Я ему говорю: переночуешь с нами у костра, а утром найдём ротного, а уже через него интенданта.
— А вы что же, — попытался спросить я, — сюда прямо на самолетах прилетели? Из Мурманска?
— Да нет, конечно, — усмехнулся летчик. — Самолеты нам выделят в штабе вашего фронта. Обещали новые штурмовики «Ил-2». Под Мурманском и Североморском мы всё больше на «Ла-5» летали. Но и на них можно «бубновых тузов» геринговских бить — не велика важность.
— Караваны они охраняли с неба, — добавил Борька. — Лендлизовские, что к нам союзники посылают. Понятно тебе, лишенец? — Борьку распирало от удовольствия, что он нашёл такого человека — с самого Баренцева моря. Вот в роте обзавидуются!
— А что же сюда? Там легче стало? — спросил я, лишь бы отвлечь лейтенанта от ненужных вопросов.
— Там, у нас вся Северная авиация обновляется новым составом, а нас, как ветеранов — сюда к вам, в наступление. Завтра к вечеру должны дать новые машины, а я пока с вами переночую, раз Борис предложил. Мои ребята тоже где-то рядом расположились. До этого двое суток по эшелонам скитались. Штаб ваш нашли, а переодеться не дали. Забыли.
У костра сидели и полулежали бойцы, напевая фронтовые песни: кто курил, кто чистил обмундирование, а кто просто дремал. Ужин был сытным. Клонило ко сну. Игорь показал фотографию, пошедшую по рукам у костра. Жена красавица, дочурка милашка. И он, Игорь, на фоне горного пейзажа. Счастливая семья. Я пригляделся в свете костра к надписи на снимке: «Арзамас…» — год так и не разглядел. Снимались, видимо, в каком-то ателье. Фотография вернулась по кругу к Игорю. Бережно упрятал в планшет с картами полётов своей эскадрильи: там были нанесены предполагаемые цели противника. Всё просто: перекинули из-под Мурманска, — воюй теперь здесь, под Курском. Враг везде одинаков. Жестокий, беспощадный. Враг, которого нужно уничтожать. И не важно, на земле ли, в небесах…
Исходя из этого, можно сделать вывод.
А именно:
…В августе 1943 года, здесь, в полях Курской, Белгородской и Орловской областях пересеклись два параллельных пространства реальностей: дней Великой Отечественной войны, и дней моей собственной эпохи.
Пространство, подобно узлу закрутилось внутри себя восьмёркой Мёбиуса. Получилось альтернативное, отличающееся от всего измерение, которое зажило своей собственной
