class="p1">Пока отсыпался Игорь, в лаборатории провели все приготовления к опыту. Настроили вектор на Курскую магнитную аномалию. Вживили кролику маркер. На экране засветился пунктирный штрих, отныне сотрудники знали, где будет находиться объект.
— Готово?
— Стандартная проверка, — автоматикой доложил «самописец». — Азимут восемь-ноль. Модуляция на сорок третий год, август-месяц.
Клетка с домашним питомцем стояла на выдвижной платформе. Колодец шахты был готов принять капсулу в саркофаг барокамеры. Мигали сигнальные лампы. На консоли панели управления работали три оператора. Фронтальный экран передавал пульсирующий маркер. Кролик сидел в клетке, беззаботно щипая траву. Уши не прижаты, без тревоги созерцает происходящее.
— Отсчет! — приказал помощник.
— Камера пошла, — доложил автоматикой «самописец».
Капсулу с клеткой взяли два механических манипулятора. Раскрылись шлюзы саркофага. Многофункциональная насадка робота втолкнула капсулу внутрь. Створки закрылись.
— Пять… четыре… три… два… один. Пуск! — отчиталась программа.
Барокамера пришла в движение. Нарастая скоростью, виток за витком, расширяя амплитуду, агрегат вспыхнул ярким свечением. На внутреннем экране отобразилось состояние кролика. Снаружи объект продолжал бешено наращивать скорость вращения, а внутри саркофага кролик спокойно поедал траву.
— Хотелось бы мне, чтобы так же чувствовал себя Саня, когда покидал саркофаг, — хмыкнул помощник.
— Сложно сказать, где он теперь, — откликнулся кто-то.
— Гляньте на зверька. Впечатление, что ему ни по чем.
— Так он ничего и не чувствует. Внутри герметизировано. Это при Сане произошел сбой герметизации. Отказали насосы давления.
— Знаю, — отмахнулся помощник. — Мне-то чего объяснять? Я был рядом в тот миг, как раз провожал Саню в… в полет, — хотел сказать он, но осекся. — Стоп! Стоп, едрит вашу душу!
Бросился к пульту.
— Остановить! Назад центрифугу!
И, осененный внезапной мыслью, замер, впившись в экран восторженным взглядом.
Операторы лихорадочно забегали пальцами по панели. «Самописец» объявил механическим голосом:
— Переброска азимут восемь-ноль прервана. Модуляция на исходную точку.
— Ты что? — подскочил один из сотрудников. Оба уставились на показания датчиков. Кролик на экране поднял нос. Понюхал воздух. Помощник что-то быстро вычислял в уме. Операторы дружно обернулись, ожидая дальнейшей команды.
— Зачем прервал переброску? — скопились у панели сотрудники.
— Понимаете… — осененный мыслью, быстро заговорил помощник проекта, — если мы пошлем кролика только с маркером, нам будет видна только точка его высадки.
— Ну, так и было задумано.
— Да? А о веб-камере никто не подумал? Или о дроне на худой конец?
Внезапная догадка озарила все лица.
— Точно! Веб-камера!
— Вот именно. Прицепив ее на объект, мы сможем видеть воочию, куда переместилась барокамера.
— Но… дроны?
— Дроны пока отметаем. Это я к слову сказал. Отсюда мы не сможем управлять их полетом.
— Все верно, — согласился кто-то. — Наши технологии еще не позволяют пересекать границу двух измерений радиоволнам. Они просто туда не пройдут.
— А камера снимать сможет! — победно поднял руку помощник.
— Даже если питомец не будет задирать кверху голову?
— Нам хватит обзора и с его зоны видимости. Плюс подключим к камере микрофон. Можно будет слышать звуки, м-мм… тех же взрывов, к примеру.
Наступила реакция. Все принялись обсуждать предложение помощника. Саркофаг выдвинулся на платформе назад. Все пошло в обратном порядке. Механические манипуляторы извлекли клетку из капсулы. Кролик потряс ушами, будто ничего не произошло. И отчасти это было верно. Внутри капсулы он ничего не почувствовал.
— Как же мы сразу не догадались, — делились сотрудники.
— А я? — в гневе вспыхнул помощник. — Я догадался? Ведь можно было повесить камеру на Саню! И мы бы видели, куда его, к черту на рога занесло! Спохватился только сейчас. А бедный наш коллега блуждает сейчас где-то в степях Курской, Орловской области. — И сразу, очнувшись, поправился, — не сейчас, разумеется. А в сорок третьем году.
Кролика извлекли из клетки. Дали еще травы. Нацепили веб-камеру. Проверили подключение. Барокамера ждала новой переброски. В этот момент в лабораторию вошел руководитель проекта.
— Разобрали по винтикам? Привет вам, коллеги!
— Разобрали, — подвел к саркофагу помощник. — Сейчас запускаем питомца с веб-камерой.
Степан Сергеевич долго всматривался в показания датчиков. Крохотная пуговичка на шее питомца уже передавала на экраны изображение лаборатории. Таким, каким видел с высоты своего роста сам кролик.
— А не хватило ума, подвесить такую же камеру на нашего Александра? — наконец задал вопрос он.
— Только сейчас озарило, — виновато потупился помощник. — Вы же знаете, как это бывает всегда с опытами. Методами тыка, проб и ошибок. Я вдруг вспомнил о дронах, потом о видео. Дроны там бессильны, в том времени. Мы не можем управлять дроном, потому что он требует обратной связи, но сигнал с камеры может идти по модифицированной квантовой частоте временной модуляции.
— То есть видео все-таки будет передаваться?
— Вот это и выясним. Мы использовали независимый модуль с ретранслятором, способный захватить волну по временной метке…
Помощник отдал распоряжение. Заработали механические манипуляторы. Платформа вдвинулась назад в колодец тоннеля. Кролик внутри клетки, наевшись травы, мирно дергал носом в такт дремоты. «Самописец» начал отсчет:
— Три… два… один. Пуск!
Все повторилось по кругу. Барокамера, ускоряясь, вспыхивая свечением, начала проваливаться в портал времени.
— Меня всегда поражал этот момент, — с долей восторга, поделился Степан Сергеевич. — Вот… вот сейчас…
Все, прильнув лица к иллюминаторам, сквозь защитный экран смотрели, как саркофаг внутри барокамеры стал расползаться на глазах. Принимать форму жидкой ртути, вытянутой капли. Словно расплавленный пластилин, барокамера таяла в пространстве, превращаясь в узкую полосу чего-то плотного и тягучего.
— Как жвачка во рту, когда тянешь сквозь зубы, — обозначил кто-то.
Вспышка сполохов, лучи Теслы, прошившие обшивку капсулы. Экран передавал бушующие вихри помех. Секунда…
Еще секунда…
Еще…
И…
БА-АА-АМ!
Раздался хлопок, оглушающий уши.
Экран озарился нестерпимой вспышкой. Барокамера бликнула, исчезнув в пустоте. Мелькнула точка сингулярности. Все исчезло: и капсула, и клетка, и кролик.
В тоннеле портала была пустота.
— Всем смотреть на экран! — раздалась команда.
Сотрудники уставились на сполохи вихрей, заполонивших экран во всю стену. Операторы лихорадочно бегали пальцами по панели управления.
Изображение плясало дикими красками разноцветного спектра. Сливаясь и прерываясь, вспыхивая и слепя, краски носились по всему экрану, пока, наконец, не сомкнулись в одну единую точку.
— Внимание!
Экран, померцав, озарился первыми кадрами.
Раздались овации. Сотрудники бросились обнимать друг друга.
— Свершилось! — пожал руку помощника руководитель проекта. — Мы… нет, ты! Именно ты
