– Я опущу доллар, – сказал Лансинг, – а за рычаг тянуть не надо?
– Конечно, надо. Вы никогда не играли с автоматом?
– Играл, само собой. Как я мог не играть?
– Совершенно верно, – сказала машина. – Вы хорошо запомнили мою инструкцию?
– Да, кажется.
– Тогда повторите, чтобы я убедилась.
Лансинг повторил то, что рассказала ему машина.
– Отлично, – похвалила его машина. – Постарайтесь не забыть. Рекомендую вам отправиться туда поскорее, пока не забыли какую-нибудь деталь. Вам понадобятся два серебряных доллара. У вас есть эти монеты?
– Нет, пожалуй, что нет.
– Тогда, – сказала машина. – Держите. Мы не хотим, чтобы возникли какие-то препятствия на пути к тому, что мы просим вас сделать. Мы заинтересованы в том, чтобы вся процедура была произведена с максимальной точностью.
Что-то со звоном упало в ведро.
– Поднимите, – сказала машина. – Это доллары.
Нагнувшись, Лансинг взял два серебряных доллара. И положил их в карман.
– Вы уверены, что все запомнили? – еще раз удостоверилась машина. – У вас нет вопросов?
– Один вопрос, мне кажется, имеется. Что все это значит?
– Пока не могу вам ответить определенно, – с сожалением сказала машина. – Это было бы против правил. Но могу заверить вас, что все, что случится, будет вам только на величайшую пользу.
– А что случится? Что пойдет мне на пользу?
– Нет, профессор Лансинг. Больше я вам ничего не могу сказать.
– А откуда вы узнали мое имя? Я ведь вам не представился.
– Заверяю вас, – сказала машина. – Что представляться у вас не было необходимости.
С этими словами машина щелкнула, и погасла. Стало тихо.
Лансинг дернул рычаг, потом пнул машину ногой. Не эту именно машину, а все те машины, которые всю его жизнь поглощали брошенные монеты, а потом рычали и смеялись ему в лицо.
Машина пнула в ответ, попав в лодыжку Лансинга. Он не успел заметить, как и чем пнула его машина, но это произошло на самом деле, потому что было больно. Он попятился. Машина стояла по-прежнему в темноте и тишине.
Тогда Лансинг развернулся и, прихрамывая, вышел из комнаты.
4
Придя домой, Лансинг налил себе стакан и присев у окна, стал наблюдать, как наступают сумерки. Все это, заверил он себя, полная смехотворная нелепица. Это произойти не могло, просто не могло. Но он сознавал, что все произошло на самом деле. Чтобы убедиться, он мог опустить руку в карман и позвенеть двумя серебряными долларовыми монетами.
Уже многие годы он не видел серебряных долларов, не говоря уже о том, чтобы иметь сразу два. Он вытащил монеты из кармана и внимательно осмотрел их. Обе, заметил он, были выпущены недавно. Еще несколько лет назад все монеты с приличным содержанием серебра были заграбастаны коллекционерами и спекулянтами. Два ключа, прикрепленные к куску пластика, лежали на столе, куда он их швырнул. Он хотел было уже взять их, протянув руку, но потом отвел ее назад, не прикасаясь к ключам.
Спокойно сидя в кресле, со стаканом виски в руке – не отпив еще и глотка – Лансинг снова пробежал в памяти по всем поворотам событий сегодняшнего дня. Он был удивлен, обнаружив, что испытывает чувство стыда, словно он сделал что-то неприличное. Он попытался понять, что именно вызывает у него такое чувство, и не нашел никакой другой причины, кроме прихода в бар и всего, что затем последовало – все это было поступком не совсем нормальным. За всю свою жизнь он никогда раньше не делал ничего украдкой, а открыв дверь в бывшую кладовую, он совершил, как ему представлялось, нечто, что противоречило его положению члена преподавательского состава кафедры факультета литературы небольшого, но пользующегося доброй славой университета.
Но это, сказал сам себе Лансинг, было еще не все. Чувство легкой запятнанности – это было еще не все. Он сознавал, что даже перед самим собой скрывает еще один фактор. Нечто, перед чем он не желал честно открыть глаза и взглянуть на реальность, нечто, что он припрятал сам от себя. Это было подозрение, что его провели вокруг носа. Поймали на удочку. Обвели вокруг пальца. И все же… Если бы это была шутка студентов, то она не пошла бы дальше его появления в заброшенной кладовке. А ведь он включил машину, говорил с нею. Впрочем, это тоже можно было устроить, с помощью магнитофона, вероятно, который включался бы после нажатия на рычаг автомата.
Нет, это было не то. Ведь не только машина обращалась к нему, он ведь отвечал ей, вел с ней разговор. С помощью магнитофона этого сделать бы никогда не удалось. Никакой студент не смог бы надиктовать такую кассету. А ведь беседа была логичной. Машина задавала вопросы, отвечала на вопросы, дала ему инструкцию.
В общем, он понятия не имел, что могло с ним произойти, как это объяснить. Но это была не шутка. В конце концов, машина даже пнула его, когда он пнул ее. Лодыжка еще чуть-чуть побаливала в этом месте, если до нее дотронуться, хотя он уже успел привыкнуть и почти не прихрамывал. И если все это не было дьявольски тонким розыгрышем, что же, во имя Бога, это тогда было?!
Он поднял стакан и выпил сразу все, чего раньше он никогда не делал. Он всегда потягивал виски, никогда не пил глотками. К тому же, он не слишком любил алкоголь.
Встав с кресла, он прошелся по комнате. Но ходьба туда-сюда ни к чему не привела. И новых мыслей у него не возникло. Он поставил пустой стакан на полку шкафа с посудой, вернулся к креслу и снова уселся.
Ну хорошо, сказал он себе. Оставим игры, оставим идеи, что мы не можем позволить себе выглядеть глупо. Начнем с самой верхотуры и докопаемся до сути.
Началось со студента по фамилии Джексон. Ничего бы не произошло, если бы не Джексон. А до этого Джексона была работа по Шекспиру, которую должен был написать Джексон, и которую он сделал – очень хорошая работа, необыкновенно хорошая, написанная отлично, особенно для такого студента, как Джексон. Если бы не поддельные цитаты из несуществующих работ. Именно эти цитаты заставили его написать записку и опустить в ящик Джексона. Или он все равно бы вызвал парня, намекнув ему, что какой-то специалист должен был помогать ему написать эту работу? Лансинг некоторое время думал об этом, потом решил, что скорее всего, он бы не стал вызывать Джексона. Если Джексон жульничал, то Лансинга это мало касалось – Джексон обманывал самого себя. И если бы на таком основании он и вызвал студента, то сцена произошла бы неприятная, мало что дающая. Просто столкновение, вот и все, что из этого вышло бы, потому что невозможно это жульничество доказать.
Вывод из всего этого – он был посажен на удочку. Или самим Джексоном или кем-то, кто стоял за спиной Джексона. Скорее всего второе – Джексон был недостаточно умен и энергичен, чтобы провести такую комбинацию самостоятельно. Хотя наверняка этого сказать было тоже нельзя. Когда имеешь дело с Джексонами, ничего нельзя знать наверняка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
