Она зябко поежилась и подняла воротник своей норковой шубки, скользнув взглядом по Пятой авеню. В конце авеню в лучах солнца сияла рождественская елка.
«Счастливое Рождество», – подумала она, печально качая головой. Печальный праздник, который становится еще печальнее, когда все вокруг веселятся.
«У меня тоже когда-то была чудесная семья…»
Ее внезапно зазнобило.
– Мадам, – послышалось рядом. Воспоминания вмиг оборвались. Шофер по-прежнему держал дверцу открытой, она все еще не вышла из машины.
– Прости, Джимми, – "гортанно проговорила она и быстро шагнула на тротуар.
– Подать машину на ленч, мадам? – спросил шофер, закрыв дверцу.
– Нет. Будь в половине седьмого, – ответила она, подумав.
– Хорошо, мадам. Что-нибудь еще? Элен покачала головой.
– Спасибо, Джимми. Забрось домой багаж. Ничего не изменилось за неделю ее отсутствия. В этом районе мало что меняется, исключение составляет только «Жано-билдинг». На Пятой авеню стояло массивное серое здание штаб-квартиры Форбса, такое же основательное и несокрушимое, как и сам финансовый воротила.
Что ж, ее империя – мир моды, а Форбс правит экономикой. Ее имя ассоциируется с высокой модой, так же как и имя Ферчилд, чье безобразное, смахивающее на фабрику здание стоит по соседству. Впрочем, Фэрчилд, издатель журнала «Вуменс веар дейли», ей отнюдь не конкурент, как не может быть конкурентом Конде Наст журналу «Вог» или Херст – «Харперс Базар».
Улыбнувшись и застучав каблучками по асфальту, Элен двинулась к зданию. Нью-йоркская индустрия моды с ее вопиющим снобизмом никогда не переставала удивлять Элен: им всегда хотелось ни в чем не отставать от шикарной Аппер-ист-сайд. И где теперь Конде Наст? Где все эти модные агентства? Да, она им веем показала! Только благодаря ей мода как бизнес вернулась в деловую часть города.
Стеклянные двери «Жано-билдинг» автоматически раздвинулись, и Элен вошла в роскошный вестибюль. Кивнув секретарше, она направилась к своему личному лифту. Это был ее мир, мир, который она создала и в котором царствовала. По делам спешили ее служащие, из-за дверей доносились бесконечные телефонные трели и приглушенные голоса – ее мир жил полной жизнью.
Она посмотрела на одну из стен вестибюля: надпись «ЭЖИИ» и расшифровка – «Элен Жано Интернэшнл инкорпорейтед» – на месте. Смотреть на эти буквы при входе стало для нее своего рода ритуалом – видимо, чтобы увериться, что она не грезит.
Администрация располагалась на девятнадцатом этаже. В роскошно обставленной приемной каждый доллар становился осязаемым. Звукопоглощающие пол и потолок, дорогие замшевые диваны, расставленные так, чтобы создать отдельные места для переговоров; медные столики перед ними, на которых лежали полные наборы последних модных журналов «Жано». Все они были без обложек. Сами же обложки были развешены по стенам. Освещенные невидимым светом, они ровной линией висели на уровне глаз, словно маленькие киноэкраны. Не нарушая порядка, их можно было менять каждый месяц по мере выхода в свет всех двенадцати журналов.
Элен оглядела их придирчивым глазом. Она видела каждую из них сотни раз, сама выбирала формат и цвет, помогала изготовить их макет и, однако, каждый раз, глядя на них, испытывала ни с чем не сравнимую материнскую гордость. Для каждой из них она сама подбирала название, а потому была также и их крестной матерью.
Девушка за секретарским столом посмотрела на нее с нескрываемым удивлением.
– Мисс Жано, – залепетала она, – мы… мы не ждали вас так скоро. Думали, вы приедете ближе к вечеру…
Элен расстегнула норковое манто.
– Я решила вернуться пораньше, Мэгги. Мэгги осторожно огляделась по сторонам и снизила голос до шепота:
– Граф де Леже уже здесь. Пришел двадцать минут назад. Он как будто знал, что вы приедете утром.
Элен на секунду замерла. Юбер де Леже? А ведь она никому не сообщала, что вернется раньше. Значит, в Париже кто-то наблюдает за ее квартирой на острове Сен-Луи. Кто-то шпионит за ней. Что ж, рано или поздно такое должно было случиться.
– Он пока один? – спросила Элен.
Мэгги кивнула:
– Пока – да, но я слышала, что сегодня днем собирается весь Совет директоров.
В этом не было ничего удивительного: еще месяц назад она сама назначила это совещание. Для посвященных это была пустая формальность. Для тех же, кто об этом не знал… К горлу Элен подступил комок.
– Да, скоро они все соберутся, – сказала она охрипшим голосом.
– С вами все в порядке, мисс Жано? – встревожилась Мэгги.
Пытаясь изобразить на лице улыбку, Элен кивнула. Зазвонил телефон, и секретарь сняла трубку. До Элен долетели обрывки разговора:
– Да… Она уже здесь… Только вошла…
Элен устремилась в свой кабинет, стараясь не прислушиваться к словам. Голова ее была занята другим.
– Мисс Жано!
Элен оглянулась: ее догонял Альберт Лурье, ответственный секретарь. В руке он держал сложенную газету.
– Привет, Альберт. Что за спешка?
– Слава Богу, что мне удалось вас догнать, – сказал он взволнованно. – У меня есть кое-какие новости, и мне кажется, вам следует немедленно ознакомиться с ними.
Альберт кивнул в сторону маленького зала для совещаний.
Они прошли в отделанное ореховыми панелями помещение, сели в удобные кожаные кресла.
– Так в чем дело? – спросила Элен. – Это что – вопрос жизни или смерти?
– Именно. – Альберт с мрачным видом протянул ей газету. – Сегодняшняя «Уолл-стрит джорнэл». Вы читали?
– Еще не успела.
Альберт молча указал пальцем на статью. Заголовок гласил: «Компания „Жано пабликейшнз“ накануне краха». Во рту у Элен все пересохло, едва она пробежала подзаголовок: «Издательский гигант испытывает серьезные затруднения». Затаив дыхание, она принялась читать.
По нашим прогнозам, сегодня состоится формальное и в то же время незапланированное совещание Совета директоров «Элен Жано интернэшнл инк.». Надежный источник, пожелав остаться неизвестным, сообщил нам, что это совещание выявит те на первый взгляд, казалось бы, незаметные силы, которые борются за контрольный пакет акций в «ЭЖИИ». Ни для кого не секрет, что мисс Жано затянула с выплатой займа и что ее новый журнал «Ты!», предназначенный для работающих женщин, потерпел коммерческую неудачу; убытки исчисляются миллионами. Обозреватели издательской индустрии на Уолл-стрит предполагают, что эта борьба может серьезно подорвать финансовое положение «ЭЖИИ», стоимость акций которой уже пошла на убыль.
Основной движущей силой этого издательского гиганта всегда была легендарная француженка Элен Жано, которая в 1957 году в Париже дала жизнь журналу «Ле Мод» и создала на его основе всемирно известный издательский конгломерат, способный определять основные тенденции моды и формировать общественные вкусы.
