— Я отомщу! Ты еще пожалеешь!
Она даже не взглянула в его сторону, словно не слыша. Женщина повернулась к восточному порталу — там туман сгустился и укрыл землю таким плотным покрывалом, что они с Захарией вполне могли бы бежать. Всадники, каким бы острым зрением и слухом они ни обладали, ни за что бы не заметили их. Но далеко ли они смогут уйти, прежде чем куманы настигнут их?
Женщина посмотрела на Захарию и слегка улыбнулась, словно читала его мысли, как открытую книгу. Она осторожно вытерла руки о юбку, затем хлопнула в ладоши и произнесла какие-то слова. Костер вспыхнул так сильно, что Захария отпрянул. Только сейчас он понял, что женщина народа Аои уйдет из этого святилища не той дорогой, по которой привыкли ходить люди.
Аои смотрела на него не мигая, словно испытывая его храбрость. Булкезу молчал. Захария снял с седла дорожный мешок и вытащил из него длинную кожаную тунику, которую обычно носили куманы, когда на них не было доспехов. Он протянул одежду женщине, предлагая ей прикрыть наготу, потому что теперь на ней не осталось ничего, кроме подтеков подсыхающей крови.
Камень, стоящий в центре круга, беззвучно вспыхнул. Подул ветер.
Булкезу приподнялся на локтях и завыл. Шаманы говорили, что так кричат грифоны. Захарии однажды уже доводилось слышать такой крик: тогда клан печанеков добрался до границы земель, которую решаются пересекать лишь герои и шаманы — простым смертным остается лишь ждать, какие вести принесут ушедшие туда. Господи! Он никогда не забудет этого крика!
Но сейчас он не мог позволить себе страх.
Аои шагнула вперед. Захария последовал за ней, ведя лошадь в поводу.
Жар костра опалил его лицо, но прежде чем он успел сморгнуть выступившие слезы, они прошли через врата. Крик Булкезу, свист ветра, белый туман — все исчезло, словно невидимое лезвие отсекло звуки и картины этого мира.
Часть первая
МЕРТВАЯ РУКА
ТО, ЧТО СВЯЗУЕТ НАС
1
Развалины тянулись почти от самого берега до вершины холма. Там стена осыпалась и превратилась в бесформенную груду камней, заросшую высокой зеленой травой. Здесь, на этой стене, и устроилась отдыхать сова. Она сложила крылья и немигающим взглядом уставилась на кольцо каменных столбов, венчающих холм.
Небо светлело, звезды таяли, на востоке всходило солнце. Туман редел, скоро он совсем рассеется под солнечными лучами. В траве шуршали мыши, одна спокойно уселась на камне и начала отряхивать капли росы с лап, сова по-прежнему сидела неподвижно, словно не замечая легкой добычи. Из норки высунулся любопытный нос кролика, вот уже и сам зверек выбрался на поляну. Сова не отводила взгляда от камней. Только один раз моргнула.
Вскоре туман растаял, и солнце осветило камни на холме. Как только первые лучи коснулись камней, сова взвилась в воздух. Сверху было видно, что внутри большого круга лежат камни поменьше, и расположены они в определенном порядке, невидимом с высоты человеческого роста. В самом центре кольца находился камень, вокруг которого плясали языки пламени. Казалось, что горит сам камень, хотя всем известно, что камни не горят. Из пламени доносились негромкие голоса, словно спорили два человека.
— По-моему, вы все слишком деликатны. Уже давно можно было решить эту проблему и подчинить себе ту, которую вы разыскиваете.
— Нет, сестра. Ты не совсем понимаешь, в чем тут дело.
— Не вы ли говорили, что я обладаю даром, которого нет ни у кого из вас? Разве не поэтому вы взяли меня к себе? Разве не будет справедливо, если вы позволите мне попробовать в случае провала вашего плана. Тогда вы увидите, на что я способна.
— Я против.
— Но ты не можешь решать за всех. Пусть и другие скажут.
В листве зашуршал ветер. Кролик уселся столбиком, насторожив уши, а потом ускакал в заросли тимьяна и полевой гвоздики.
— Если у нее не получится, мы ничем не рискуем, — послышался третий голос. — А если получится, польза просто очевидна: наша сестра сможет возвратиться скорее, а мы сможем вернуться к нашей работе.
— Мне любопытно, что из этого выйдет, — раздался четвертый голос. — Я бы не отказалась взглянуть на то, о чем так много говорилось.
— Мне все равно, — отозвался пятый голос, такой тихий, что его звук казался не более чем шелестом листьев.
— Давайте попробуем, — снова прозвучал первый голос. — Чему быть, того не миновать!
Сова спускалась вниз по спирали. С неожиданной грацией она сложила крылья и спикировала на горящий камень в центре круга, словно не замечая языков пламени. Солнце заглянуло в каменный круг.
В то же мгновение пылающий камень исчез, и сова вместе с ним.
2
В деревне любой незнакомец сразу же привлекает самое пристальное внимание. А незнакомцам никто не доверяет, в большинстве случаев от них стараются держаться подальше. Но «орлов» чужаками никто не считал. Правая рука короля, его «крылья», как их иногда называли, потому что они нигде не задерживались надолго: приезжали, ели, иногда ночевали, а потом снова уезжали. Вряд ли кому-нибудь доводилось видеть отдыхающего «орла».
Лиат уже давно обнаружила, что в большинстве случаев «Королевские орлы» путешествуют в одиночку — на дорогах было спокойно и не было необходимости для выполнения мелких королевских поручений высылать целый отряд. Хотя, по правде сказать, ей редко доводилось оставаться одной. Стоило лишь приехать в какую-нибудь деревню, вокруг нее сразу собиралась целая толпа: крестьяне, священники, монахи и простые работники — все они хотели знать, что происходит в мире. Редко кто из них уезжал от дома дальше околицы, для них даже поездка в соседний городишко была великим событием. А уж видеть самого короля и его двор — об этом и говорить нечего…
— Значит, королева-иностранка умерла? — с изумлением переспрашивали они и тут же начинали обсуждать эту потрясающую новость с соседями, хотя королева умерла уже четыре года назад.
— Да неужели и вправду леди Сабела восстала против короля Генриха? Кто бы мог подумать, это родная-то сестра! — Возмущению не было конца, и что за важность, что миновало больше года с тех пор, как мятеж был подавлен.
— Мы слышали, что эйка захватили город Гент и опустошили всю округу, — испуганно говорили они, а Лиат успокаивала их, рассказывая о второй битве за Гент и о том, как граф Лавастин и король Генрих изгнали армию меднокожих и вновь вернули город людям.
Для этих людей она была редкой птицей — яркой, необычной, стремительной. Она появлялась словно ниоткудаи так же быстро исчезала. И уж конечно, они помнили ее и ее рассказы еще очень долго, намного дольше, чем помнила их она. Слишком много было у нее на пути таких деревень и крестьян.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
