В деревне Ладерна в дом, где она остановилась, втиснулось никак не меньше двадцати человек, всем им не терпелось узнать последние новости. Пока Лиат ела, они развлекали ее песнями и местными сплетнями, но как только по местному обычаю хозяева подали ей кружку пива после еды, на нее обрушился настоящий град вопросов.
— Какое у тебя поручение, «орлица»?
— Откуда ты едешь?
— Куда направляешься?
Ее научили, что можно рассказать, а что лучше оставить в тайне, когда стоит отвечать уклончиво, а когда объяснить подробнее. Крестьяне предлагали ей еду повкуснее, чтобы она побольше им рассказала, и нынешняя ее хозяйка не была исключением. Судя по всему, она решила, что ее гостья — важная птица. Лиат поняла это по тому, что женщина не разбавила пиво водой, как частенько из экономии поступали другие хозяйки, у которых ей случалось останавливаться.
— Я еду во дворец в Вераусхаузене по приказу короля. Он оставил там почти всю свою свиту. Там в школе при монастыре учатся дети знатных дворян и его собственный сын — принц Эккехард. Меня послали сообщить, где назначена встреча с королем.
— Вераусхаузен? А где это?
— За Бретвальдом, — ответила она.
Селяне покачали головами и предупредили, чтобы она была осторожнее и ни в коем случае не ехала напрямик, через старый лес.
— Глупцы из тех, что помоложе, вечно пытаются пробраться по той дороге, — проворчала старуха Мерла. Во рту у нее осталось целых шесть зубов, и она очень этим гордилась. — И все они исчезают без следа. Наверняка попадают на обед медведю или стае волков. Или еще кому похуже. — И она довольно кивнула, словно ее радовала ужасная участь пропавших.
— На рынке я слышал, что по приказу короля через лес прорубили дорогу до самого Бретвальда, — возмутился один из слушателей, лицо которого покрывал бронзовый загар от постоянной работы в поле.
— Как будто кому-то это под силу, — возразила старуха. — Но ты ничего не сказала про короля. Он уже назвал своего наследника? Это, наверное, принц Эккехард?
— У него есть старшая дочь — принцесса Сапиентия. Она уже достаточно взрослая, чтобы стать преемницей короля, и к тому же побывала в битвах, совершила Странствие наследника и родила ребенка.
— Да, доказала, что способна к деторождению и может повести солдат в бой. Видно, Господь отметил ее.
Все вокруг заулыбались и одобрительно закивали, тоже видя в этих обстоятельствах знак Божий. Улыбались все, кроме одного человека. Он молча потягивал пиво из огромной кружки и смотрел на Лиат светлыми водянистыми глазами. Он загорел так же, как и она, — коричневыми от солнца были только руки и лицо, но под рубашкой, которую он расстегнул из-за жары, виднелась бледная кожа.
— У него есть и другой сын, с салийским именем — Саунглаунт, или что-то в этом роде. Превосходный воин, капитан королевских «драконов», но, как я слышал, и он, и его «драконы» погибли, защищая Гент.
Она покраснела и про себя возблагодарила Господа за то, что уже достаточно темно и никто не увидит выражения ее лица.
— Не погиб, — сказала она. Как же сделать так, чтобы голос не дрожал? — Его захватили в плен, но войска графа Лавастина освободили его. Теперь он в безопасности и снова рядом с королем.
Все принялись восторженно охать, дивясь такому чудесному избавлению. Лиат одним глотком осушила свою кружку. Но вернуть спокойствие уже не удастся — бессоннаяночь ей обеспечена. Теперь до самого утра она будет ворочаться в постели и вспоминать его.
Владычица! Как же могло случиться, что шесть дней назад, когда они уезжали из Гента, он сказал: «Выходи за меня замуж, Лиат».
Весь день Лиат ехала на северо-запад под палящими лучами солнца по дороге, которая на картах называлась Рингсвальдвег. За целый день ей встретились лишь несколько путешественников: пара возчиков, везущих на телегах парусину в ближайший порт; наемные работники — зажиточные фермеры называют таких батраками; коробейник, толкающий перед собой тележку, нагруженную разными мелочами, да еще трое священников — загорелых, босых, с мозолистыми руками, которые направлялись на юг — в какой-то монастырь. Слева темнел Бретвальдский лес — такой густой и мрачный, что при взгляде на него становилось понятно, почему путешественники предпочитают делать огромный крюк, объезжая его, вместо того чтобы попытаться пройти напрямик. Справа то и дело возникали маленькие рощицы, чередовавшиеся с возделанными полями, деревни и пастбища, на которых паслись невозмутимые коровы. Лиат уже привыкла путешествовать. Ей нравилось одиночество, чувство свободы, когда ты словно одна во всей Вселенной и можешь смотреть вокруг и удивляться увиденному сколько душе угодно — никто не осудит и не усмехнется.
Но сейчас она никак не могла избавиться от ощущения, что кто-то следит за ней. Она оглянулась, но дорога была пустынной. Подул ветер, начали сгущаться прозрачные летние сумерки.
Лиат чувствовала нарастающее беспокойство.
Никогда не доверяй кажущейся безопасности.
Тучи закрыли небо, и неожиданно стало совсем темно. Начал накрапывать дождь, и Лиат накинула на плечи плащ. Конечно, лето выдалось жаркое и сухое и на дороге не было грязи, но тем не менее на ночь надо найти какое-нибудь укрытие.
Ей вовсе не хотелось ночевать вдали от человеческого жилья под открытым небом, с которого сыплются холодные капли.
Дождь усилился. Издалека послышался звон колокольчика — такими обычно украшают конскую сбрую, чтобы веселее было в дороге. Лиат с облегчением вздохнула: вдвоем ехать веселее, а лихих людей на королевской дороге можно не бояться.
Но спокойствие продлилось не дольше нескольких секунд.
Откуда-то сверху, с потемневшего от низких туч неба, донесся низкий колокольный звон, словно звонили с большого собора в Генте. Но с самого полудня ей не встретилось по пути ни одной церкви.
Может, это эхо шагов дэймона? Неужели это создание снова преследует ее? Она опять оглянулась, но не увидела ни горящих глаз, ни ангелоподобной фигуры, ни прозрачных крыльев — дорога по-прежнему была пустынна. Только порыв ветра донес до нее шепот:
— Лиатано.
Воздух задрожал, на дороге, довольно далеко от нее, взметнулись клочья тумана. Больше всего они походили на белые колонны или стволы могучих деревьев, возникшие прямо в воздухе.
Разумеется, это всего лишь игра света и тени. Но тем не менее Лиат чувствовала, что в нее вцепились чьи-то ледяные когти, они впивались все глубже и глубже, в самое сердце, и увлекали к звону колоколов. Но ведь ничего плохого не случится, если просто подождать? Почему бы не спешиться и не посидеть спокойно?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
