Он усмехнулся:
— Это зависит от того, что ты считаешь необходимым узнать. — Теперь выражение его лица изменилось, он стал серьезен. — Если ты решишься, это займет столько времени, сколько нужно. — Он взглянул в сторону поляны, к которой двигалась процессия. — Но если ты спрашиваешь о том, сколько времени пройдет в человеческом мире, я не могу дать точного ответа. Время течет по-разному в наших мирах.
— О Владычица! — Лиат посмотрела на камень. Пламя угасало, становясь все бледнее.
— Ты колеблешься? Разве не этого ты желаешь всем сердцем?
— Всем сердцем… — тихо повторила она вслед за ним.
Конечно, она должна учиться. Только так она сможет себя защитить. Ей так хотелось узнать как можно больше. Возможно, такой шанс больше никогда не выпадет.
Но все равно она не могла не думать о том, что оставляет позади.
— Ты все еще привязана к тому миру, — констатировал он. В его голосе не было ни раздражения, ни разочарования. Он просто говорил о том, что видит. — Дай мне руку.
Никто бы не смог ослушаться. Лиат послушно закинула лук на плечо и протянула ладонь. В следующее мгновение она вскрикнула от неожиданности — он порезал ей руку обсидиановым кинжалом. То же самое он проделал и с собственной рукой, а затем приложил рану к ране Лиат так, чтобы кровь смешалась. Свободной рукой он дотронулся до камня. Пламя взметнулось вверх, такое яркое, что девушка отшатнулась, а ее лошадь нервно затанцевала и зафыркала. Но колдун не выпустил руку Лиат.
— Давай посмотрим, — сказал он, — что привязывает тебя к миру людей.
Огонь вспыхнул, и они вдвоем стали всматриваться в холодное пламя.
Закрыв глаза, он лежал на траве под животворными солнечными лучами и слышал тысячи звуков, доносящихся до него.
Жужжат пчелы. Откуда-то с деревьев раздается свист птицы. Лошадь пасется на опушке на безопасном расстоянии от трех его спутников — эйкийских собак в железных ошейниках. Он прикрутил их цепи к колу, который потом загнал глубоко в землю. Псы с громким хрустом разгрызают кости. Лишь эти трое остались от всей своры, которую он возглавлял, когда жил в гентском соборе. Он слышал, как они ворчат, выхватывая друг у друга самые лакомые куски, а железные цепи громко лязгают одна о другую.
Неподалеку журчит ручей — там он умылся несколько минут назад. Хотя, сказать по правде, вряд ли он когда-нибудь сможет смыть с себя позор рабства. Пленнику Кровавого Сердца вовек не смыть с себя грязь, сколько бы он ни тер кожу песком и мылом, сколько бы ароматического масла ни вылил на себя. Но сейчас он лежит и пытается обсохнуть после холодного купания.
До него не доносится ни звука, который бы говорил о присутствии здесь человека. Он сбежал из королевских покоев и от суеты двора и устремился по тропе, ведущей на северо-запад. Именно по этой тропе восемь дней назад она уехала выполнять поручение короля. Только здесь он может спокойно полежать на земле, вдыхая ее ароматы, только здесь его не найдут вездесущие лакеи.
Нахальная муха садится ему на лоб; не открывая глаз, он смахивает ее. Под рукой у него лежит кожаная сумка, украшенная драгоценными камнями и резными пластинками из слоновой кости, тяжелые металлические застежки охраняют сокровище — книгу. Он дотрагивается до шершавой кожи кончиками пальцев, хотя и так знает, что книга никуда не делась и по-прежнему здесь. Для него это не просто книга, это — обещание, обещание новой встречи. Он не расстается с ней ни на минуту, а когда охотится или принимает ванну, привязывает ее к ошейнику одной из собак — только им он может теперь доверять.
Послышался шелест листьев — как он не похож на шепот, который поднимался среди придворных при его появлении, шепот, которого, как они думают, он не слышит.
Но солнце встает, поднимается высоко в небо, а потом снова уходит за горизонт. Дни проходят. Он подождет.
Живя среди собак, он научился быть терпеливым.
— Вот что привязывает тебя к тому миру, — произнес колдун, но Лиат, то ли ошеломленная увиденным, то ли потрясенная силой чувств, не ответила.
— Я обещала ему…
Видение исчезло.
Она понимала, что должна делать, что сказал бы ей отец в таком случае. Но больше ничто не имело для нее значения. Целый год она считала его мертвым.
— Я должна вернуться. — Услышав собственные слова, она вдруг заторопилась. — Я вернусь сюда. Обещаю. Просто мне обязательно нужно вернуться… — Она запнулась и замолчала — слова звучали так глупо.
Он спокойно отпустил ее руку. Лицо его ничего не выражало, Лиат в который раз подумала про себя: сколько же ему лет?
— С молодыми всегда одна и та же история, — сказал он наконец. — Но не думаю, что твой путь окажется легким.
— Так я смогу вернуться? — Теперь, когда выбор был сделан, Лиат тотчас начала жалеть о принятом решении. Но не настолько, чтобы остаться.
— Я не предсказываю будущее. Ступай.
— Но те создания, что преследовали меня…
— Много таинственного есть в мире. Много тварей разумных и неразумных населяет его. Ты должна сама решить — остаешься ты здесь или возвращаешься обратно. Врата закрываются.
Языки пламени уже не вздымались вверх, а трепетали над самой поверхностью камня. Если она и дальше будет колебаться, ни на что не решаясь, выбор будет сделан за нее.
Лиат схватила поводья и вскочила в седло. Лошадь прянула вперед, вспыхнул свет, перед глазами у Лиат замелькали черные и белые пятна, она ударилась плечом о камень… В то же мгновение они вылетели из круга камней на яркий солнечный свет.
Лиат прикрыла глаза рукой — переход от сумрака к свету оказался слишком резким, и она какое-то время ничего не видела. Затем она начала различать дорогу под копытами лошади. Высоко в небе светило солнце, был полдень, а никак не вечер, когда она исчезла из этого мира. В воздухе пахло прелой листвой. Из Бретвальдского леса доносилось пение птиц. На верхушке высокого дуба сидели несколько ворон и почтительно взирали на стервятника, который разгребал кучу лохмотьев, валявшихся на дороге.
От тварей, преследовавших Лиат, не осталось и следа.
Как это сказал старый колдун? «В наших мирах время течет по-разному».
Неужели она вернулась в тот самый день, когда отправилась в путь? Может, стоит подождать и посмотреть на саму себя со стороны? Лиат тряхнула головой, отгоняя глупые мысли, и послала лошадь в галоп, с любопытством посматривая по сторонам. Ничего интересного. Вороны разразились недовольным карканьем. Стервятник лениво взлетел и уселся на нижней ветке, наблюдая за приближением Лиат. Она направила лошадь к груде лохмотьев, валявшихся у обочины, и спешилась, чтобы рассмотреть, что это такое. Перед ней лежали побелевшие от времени кости, скелет был обглодан дочиста, сквозь ребра проросла трава. Неподалеку валялось оружие. Лиат ногой перевернула щит: на нее слепо уставилась голова оленя на белом поле.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
