в багажнике и греет душу.
К вечеру снова начались перебои с кондиционированием. Воздух в торговом комплексе из-за массы народа и тысячи горячих ламп мгновенно стал невыносимо жарким. Администрации пришлось извиниться перед покупателями и закрыть его на два часа раньше. Денис отписался боссу, снял выручку, положил ее в банкомат и вышел из здания вместе с толпой народа.
Солнце еще пекло. Домой идти не хотелось и Денис сделал кружок до дома по всему району, Малой Земле. Он увидел, что, по крайней мере, в двух домах имелись лопнувшие стекла, а в одной кирпичной многоэтажке вывалился кусок стены на месте лестничного прохода. Никто и никогда в Оренбурге не строил сейсмоустойчивого жилья, и было страшно представить, что случилось бы со всеми этими многоэтажками, тряхни их как следует.
Машина матери стояла у подъезда. Денис позвонил ей, чтобы она открыла машину с сигнализации. Семейный седанчик квакнул сиреной и услужливо открыл крышку багажника. Денис сложил купленное имущество в него и махнул рукой матери, выглядывающей с балкона. Машина закрылась.
— Почему так рано? — спросила удивленная мать, когда сын вошел в дом.
— Кондёры опять сломались. Жара, как в бане. Купил, что планировал, а ты?
— Блин, Денчик, забыла, замоталась, платье себе новое купила и… короче, на консервы денег уже не хватило. Да и не надо уже, я думаю. На работе сказали, что всё уселось на место, больше трясти не будет.
— С тобой всегда так, ма, — упрекнул ее Денис. — Договоришься, а потом, ой, блин, забыла, замоталась.
— Ну, прости, сынок. Завтра куплю, обещаю, целую коробку кильки в томате.
— Купи ещё соль, спички, мыло и туалетную бумагу.
— Прямо с утра, перед работой заеду в магаз и все по списку куплю. Обещаю, — мать подцепила маникюрным ногтем передний зуб.
— Знаю я цену твоим обещаниям, — пробурдел Денис и пошел в спальню скидывать с себя одежду.
На подоконнике он увидел баллон монтажной пены.
— Это я купила, чтобы ты дырку в стене запенил. Я сама бы это сделала, только не умею, — мать произнесла это извиняющимся тоном, будто променяла счастье сына на баллончик пены.
— Ща запеню, — пообещал Денис.
Он скинул одежду, чтобы нечаянно ее не заляпать пеной, вставил трубку в щель и выдавил.
— Готово.
— Как, уже?
— А чего там возиться?
— Ты такой у меня рукастый, явно не в мамку пошел.
— Спасибо.
Денис помылся в душе и сел ужинать. Мать на скорую руку приготовила отварной рис с подливом. Она положила ужин в тарелку и подала сыну.
— А ты заметил, что сегодня ни разу не трясло? Вообще.
— Хм, точно, весь день тихо было.
— Может, и не надо дурью маяться, запасы делать?
— Купи немного, не понадобятся, потом покупать не надо будет.
— Ладно. Точно, отец.
После ужина мать оккупировала компьютер, не давая Денису сыграть во что-нибудь. Он не стал спорить с матерью, вышел подышать на балкон перед сном. Ночь была темной. Над городом и так звезд почти никогда не видно, а эта ночь вообще была такой, будто мир накрыли черным непроницаемым покрывалом. Свет от фонарей упирался в этот свод, создавая иллюзию близкого неба.
На горизонте, в стороне Ростошей, несколько раз вспышками молний полыхнул горизонт. Такая жара, рано или поздно, должна была нейтрализоваться хорошей грозой. Из пивнушки, прилепленной к дому, вышла шумная компания. Один из парней споткнулся о бордюр и растянулся. Его товарищи принялись неистово ржать во все горло. Денис закрыл окно и вернулся в дом.
— Все тихо? — спросил он у матери, долбящей по клавиатуре.
— Какой, тихо? Помнишь дядю Аркадия, приезжал к нам лет десять назад?
— Смутно.
— Он сейчас на Черном море отдыхает, в Евпатории, говорит там ужас, как тухлыми яйцами воняет.
— И черт с ним, пусть отдыхает дома, на речке, где пахнет тиной. Спокойной ночи.
— Ага, спокойной ночи, Денчик.
Мать продолжала отстукивать послания, не повернув голову.
Последний день.
— Подъем, соня, — разбудила мать Дениса. — На улице снова чем-то воняет.
Денис принюхался. Опять пахло горячим железом.
— Солнце красное?
— Не знаю, как-то сумрачно, — мать отодвинула штору.
Комната наполнилась красноватым светом.
— Вот черт, опять то же самое, — Денис поднялся и посмотрел в окно, — чтобы сегодня сделала запасы.
— Сделаю.
Мать ушла раньше, пока Денис чистил зубы. Он услышал ее голос сквозь шумную струю воды, бьющуюся об умывальник. Отвечать не стал из-за пены во рту. Когда он вышел на кухню, солнце уже успело принять обычный желтый цвет. Денис решил, что не стоит принимать его необычное поведение за признак скорого землетрясения. У этого явления могли быть и вполне человеческие причины. Горящие поля, например, или обочины, или нефтяная вышка горит где-нибудь, заволакивая небо дымом.
Денис собрался и вышел на улицу. У дома сидел «ханурик» с разбитым лицом, постоянный клиент пивнушки. Голова его на тощей шее непрерывно двигалась, а мутный взгляд пытался сфокусироваться на Денисе.
— Это, братан, дай полтос, болею, — еле выговорил «ханурик».
— Иди в жопу, не брат я тебе.
Денис развернулся и пошел на работу. Сегодня был последний рабочий день, а после два дня выходных. Ноги несли его легко. Он улыбался прохожим, красивой девушке так вообще ощерился до ушей. Улыбнулся бродячему коту, сидящему на ветке, но тот испуганно проводил Дениса взглядом.
— Ты что, с ума сошел! — услышал он крик старушки, у которой не получалось справиться с карманной собачкой на поводке.
Собака неистово вертела головой, упершись лапами в землю, словно решила, что пора положить конец жизни на поводке. Несмотря на свой трехкилограммовый вес, животное трясло бабулю как безвольную куклу. Старушке удалось подтащить питомца к себе. Она попыталась взять на руки непослушную собаку, но та укусила ее за руку, вырвалась и побежала прочь, поднимая пыль поводком.
Денис бросился наперерез ошалевшему псу и в прыжке наступил на поводок. Собака дернула назад, она упала, завизжала, будто ей наступили на хвост. Денис, не обращая внимания на ее протесты, потащил собаку к хозяйке. Бабуля семенила навстречу, чуть ли не со слезами на глазах глядя на свою обезумевшую «жучку».
— Что с ней? — Денис протянул поводок старушке.
— Сама не знаю. С утра какая-то бешеная. Я думала, она на двор захотела, а она и тут бесится. Прекрати, Злата! Отдам дяде, он из тебя котлету сделает.
— Что вы ее пугаете. Не сделаю я из тебя ничего. Не ем я собачатинку, — Денис протянул ладонь в сторону собаки, но животное оскалилось.
— Спасибо, сынок, что поймал.
Старушка медленно потащилась к дому, дергая собачонку. Денис давно заметил, что у животных, с которыми старики обращаются как
